Чтение онлайн

В сгущавшихся сумерках длинный белый плащ он заметил издали. Женщина, выскочившая на проезжую часть, отчаянно махала рукой. «Нет уж, – подумал он неприязненно и не подумав притормозить. – Еще раз нарваться на идиллическую сцену семейной ссоры? Вторично предстать шутом? Увольте…»

Правда, подъехав ближе, он начал думать, что ошибся. Площадка вокруг ресторана была ярко освещена. У затейливого навеса над парадным входом – рядок иномарок. На автобусной остановке, на стоявшей под открытым небом лавочке без спинки скорчился здоровенный мужик в черном плаще, кроме него и женщины, никого поблизости нет. Пожалуй, все-таки клиенты, у таких и зеленые водятся, так что извольте напялить на рожу профессиональную улыбочку… Но если не по дороге – пусть катятся вместе с зелеными…

Остановился на скорости, под визг тормозов, по инерции машина проскочила мимо лавочки метров на пятнадцать. Женщина в белом плаще тут же кинулась к нему, словно боялась, что он передумает и нажмет на газ. Отчаянно стучали высокие каблуки, развевались полы длинного, чуть ли не до земли, плаща. Родион сидел, не без удовольствия глядя на нее в зеркальце заднего вида, – пусть побегает хоть раз в жизни, если есть такая необходимость…

Она перешла на быстрый шаг, видимо, убедившись, что машина отъезжать не собирается. Под плащом, теперь он видел, на ней было коротенькое платье, то ли черное, то ли темно-вишневое, по плечам рассыпалась волна темных волос. «Симпатичная, стерва, – оценил он, – э т и ж себе кикимор не выбирают…» И, закурив, неторопливо завертел ручку, опуская стекло.

Незнакомка, наконец, добежала, наклонилась к нему, обдавая запахом духов и вина, на груди в свете фонаря остро сверкнуло белыми лучиками ожерелье – а грудь, насколько позволяет судить глубокий низкий вырез, весьма даже недурна… Лет тридцати? Или меньше?

Он, глядя на женщину, терпеливо ждал. Пусть проникнется и сообразит, что на цыпочках здесь не ходят, «драйверу» сам бог велел быть наглым, как танк…

Ну вот. Голос, к его удовольствию, звучал крайне просительно:

– Вы нас на Тухачевского не увезете?

В общем, это было почти по дороге, не столь уж великий крюк. Выдержав театральную паузу, Родион спросил с хорошо рассчитанным равнодушием:

– Кого это – нас?

Она, сразу видно, была довольно пьяна, но на ногах держалась и себя контролировала. Показала на фигуру, успевшую к тому времени самым безмятежнейшим образом перебраться из сидячего положения в лежачее: мужчина вытянулся во всю длину скамейки, обратив лицо к небесам, полы плаща свисали на обе стороны, руки по-наполеоновски скрещены на груди, а широкий галстук протянулся косой полосой, словно кровь из перерезанной глотки… Судя по всему, верзиле было хорошо и уютно, он уже никуда не стремился и ни малейшего неудобства испытывать не мог.

– Неужели не видите? – она показала назад. – Вот это именуется – беспутный муж.

Родион выждал еще немного, наслаждаясь минутной иллюзией власти над чужой холеной красавицей, хамским тоном бросил:

– Пятьдесят баксов.

– И плюс десятка, если потом поможете поднять тело в апартаменты. Там, в принципе, невысоко, третий этаж…

– Годится.

– Вы, пожалуйста, назад сдайте, надо же его погрузить…

Родион кивнул и задним ходом подъехал к бесчувственным останкам. Вышел, критически обозрел лежащего с видом опытного грузчика, приготовившегося грузить тяжеленный платяной шкаф.

Жлоб был тот еще, немногим уже и массивнее шкафа. На запястье поблескивали массивные золотые часы, на указательном пальце красовался огромный перстень с каким-то синим камнем – в общем, полный джентльменский набор.

– Можете без всяких церемоний, – посоветовала подошедшая брюнетка. – Кантуйте, как комод с клопами.

– Вот спасибо, – проворчал Родион. – А то я уже намеревался в струнку вытянуться и белые перчатки натянуть…

Примерившись, рывком вздернул пьяного со скамейки – на что тот никак не отреагировал, повиснув неподъемным кулем с картошкой. От ресторана доносилась негромкая приятная музыка, по пустой улице прокатил милицейский «уазик», заинтересованно притормозил на миг, но тут же отъехал.

Закинув себе на плечо ручищу пьяного и вцепившись другой в широкий воротник черного плаща, Родион головой вперед направил его в распахнутую дверцу. Послышался треск, воротник наполовину оторвался.

– Плевать, – прокомментировала брюнетка. – Неплохо было бы еще в грязи извалять, но не вижу я поблизости грязи…

– Дверцу лучше подержите, – пропыхтел Родион, чувствуя себя крепостным казачком.

Она с готовностью кинулась держать дверцу. Кое-как удалось запихнуть бесчувственного верзилу в машину – он по инерции пролетел вперед и с жутким звуком впечатался макушкой в противоположную дверцу.

– Плевать, – успокоила брюнетка. – Выдержит буйна головушка, даже синяка утром не будет, к сожалению… Едем?

Шурша разлетевшимися полами плаща, обошла машину спереди и плюхнулась на переднее сиденье. Попросила:

– Постойте минутку, покурю с облегчением. Не знала, что и делать – такси нынче не вызовешь, мы в этом кабаке бываем редко, так что обслуга подсуетиться и не подумала…

– Вы что же, без машины?

– Обижаете, сударь… Во-он, мерседесовская необозримая корма. Только у меня к вождению ни малейших способностей, а сокровище и самокат не сможет вести…

– Не угонят?

– Новый заставлю купить. – Она вынула длинную коричневую сигарету, повозилась с дверцей. – Тьфу ты, я и забыла, что надо ручку покрутить… Прелесть какая, сто лет в советских рыдванах не сидела… Вы не в карман ко мне лезете?

– Ничего подобного, – сказал Родион сердито. – Плащ мне рычаг передач закрыл…

– Пардон, было похоже… Вы, часом, не гангстер?

– Маньяк Щекотало, – сказал он спокойно. – Из него сейчас наделаю котлет, вас охально изобижу, завезя на остров Кумышева…

– Сударь, да вы же проникли в мои девичьи мечты… – Она смотрела с широкой пьяноватой улыбкой, склонив голову к правому плечу. – Телепат вы, что ли?

– Едем?

– Не спешите вы, дайте даме блаженно покурить в приятном сознании того, что кончились ее беды… – Она умело и неторопливо пускала дым. – После всех сегодняшних разочарований. Это называется – женщина в кои-то веки выбралась провести приятный вечер с медленными танцами, свечами на столике и экзотическими яствами. И оказалась перед необходимостью волочь пьяное сокровище, что твоя Дунька с камвольного комбината… – В ее голосе звучала нешуточная обида.