Стервятник
Шрифт:
Оставшись в одиночестве, он какое-то время сидел на кухне, привыкая и к этому одиночеству, и к неожиданной свободе. Впервые за много лет он оказался полным хозяином в квартире, где, кроме него, никого другого не будет. Откровенно признаться, не вполне и представлял, что делать, с чего начать.
Вынул пистолет, выщелкнул обойму, уже привычно клацнул затвором. Германская игрушка матово отсвечивала черным, лежала в руке, словно была изготовлена специально для него, под его пальцы – симбионт из фантастических романов, право… Он приставил дуло к виску, испытав прилив приятно щекочущего нервы сладкого ужаса. Нажал на спуск. Негромко, четко щелкнул боек, дуло совсем легонечко ударило в висок – едва заметный толчок… Криво усмехнувшись, передернул затвор вновь, вышел в комнату. Прицелился в высунувшего язык распатланного Эйнштейна, аккуратно подвел мушку под линию бровей и процедил вполголоса:
– Теория относительности, говоришь? Гений, говоришь?
Нажал на спуск. Отец теории относительности получил воображаемую пулю аккурат промеж бровей, чем-то неуловимо смахивающих на незабвенные брежневские.
Направился назад в кухню, пытаясь по-ковбойски крутить пистолет вокруг указательного пальца. Получалось плохо – наверняка настоящий тяжелый кольт так не покрутишь, режиссеры вестернов дурили нашего брата…
Вылил в рюмку остатки черемуховой, выпил залпом и еще несколько минут сидел, играя разряженным пистолетом. Потом звонко вогнал обойму, положил «Зауэр» на угол стола, долго смотрел на него, вспоминая оба гоп-стопа, пока не ощутил некое неудобство. Правда, причину неудобства установил очень быстро.
Джинсы топорщились шалашиком, в точности, как тогда в ванной. Женщину хотелось так остро, что поясницу свело сладким ознобом. Положительно, в этом плане пистолет на него влиял самым благотворнейшим образом, душа радовалась и пела что-то бравурное…
Без особых, в общем, колебаний он пошарил по карманам и достал листок с телефонами. Вышел в комнату, собрался было набрать первый номер, но спохватился и накрутил свой собственный.
– Да? – почти моментально откликнулась Зоя, словно сидела возле телефона и ждала звонка.
– Это я, зайка…
– А-а… – В голосе дочки определенно прозвучало разочарование.
– Что, разочаровал? – спросил он, криво усмехнувшись своему отражению в зеркале.
– Да девчонки должны были позвонить, я и жду…
– Мама дома?
– Нет, она ж сегодня поздно будет, у них там партнеры приехали…
«Вот и ладушки, – мстительно подумал он. – У вас, мадам деловая женщина, партнеры, а у нас, понимаете ли, партнерши на горизонте…» И постарался придать голосу максимум непринужденной веселости:
– Ну раз такое дело, я тоже припозднюсь. В аэропорт съезжу. Так и скажи маме…
– Ага, – откликнулась Зоя не без насмешки. – Удачи и процветания частному бизнесу…
Нажав на рычаг, он посидел немного, не вешая трубки, закурил, откинулся на спинку кресла и вальяжным тоном произнес, чуть морщась от зудящих возле уха монотонных длинных гудков:
– Портье? Это Малькольм из шестьсот пятидесятого. Ужин на двоих в номер. Когда приедет мисс Шарон Стоун, проведите ее ко мне немедленно…
Зачем-то придавив рычажок, словно и впрямь на том конце провода только что был живой собеседник, набрал номер – медленно, старательно, ощущая некоторую робость, прокашлялся громко, прижал трубку к уху.
После второго гудка откликнулся женский голос:
– Вас приветствует фирма «Катрин», мы очень рады, что вы обратились именно к нам… – и голос выжидательно замолк.
Родион тоже молчал, совершенно не представляя, с чего начать.
– Алло? – вновь зазвучал вежливый и приятный голос. – Вы хотели попасть именно к нам?
Диспетчерша – или как она там у них зовется – явно пыталась облегчить ему задачу, возможно, у них для таких ситуаций был давно уже наработан опыт…
– Да, мне порекомендовали… – произнес он, прямо-таки содрогаясь от беспомощного стыда.
– То есть, вы знакомы с условиями и заведенным порядком? – Она заговорила чуть быстрее.
– Да, знаком…
– И сколько дам вы собираетесь пригласить?
– Одну, – сказал Родион, зачем-то отводя взгляд от телефона.
– У вас будут какие-нибудь особые пожелания?
– Простите, а… блондинку можно? (в голове у него, видимо, прочно засела Шарон Стоун, как-то само собой с языка сорвалось…)
– Ради бога, так и запишем… Еще что-то?
«А, ладно, – подумал он, мысленно махнув рукой. – В конце концов, рынок и товарно-денежные отношения, не милостыню я у вас прошу…» Шумно выдохнув сквозь зубы, сказал медленно:
– Мне бы, пожалуйста, что-нибудь не особенно вульгарное… Понимаете?
– Ну разумеется, господин, – бодро откликнулся голос. – Все понятно, принято, называйте ваш адрес…
Положив трубку, он обнаружил, что весь вспотел, словно в сауне. Долго вытирал платком лицо и голову, потом принес сумку из прихожей и стал решительно выкладывать на стол запасенные для домашнего банкета деликатесы. Обойдется Мадам Деловая, там у них сейчас наверняка стол уставлен еще богаче – если и в самом деле деловой банкет, если не наврала…
Смешно, но Родион почувствовал себя, как в старые времена, когда торчал на углу возле института или возле идиотской белой стелы с огромными буквами ШАНТАРСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ, с замиранием сердца и электрическим щекотанием в крови ожидая, когда знакомо застучат каблучки и появится первокурсница по имени Лика – юная, нетронутая и желанная, еще не его, еще ничья, и ничего не решено, не предугадано… Минутная стрелка тащилась невыносимо медленно, словно прилипла к циферблату, он в конце концов свернул голову дорогонькому «Реми Мартин», аккуратно отложил золотистый колпачок, налил себе полную рюмку и жахнул одним глотком – лишний раз убедившись, что все алкогольные напитки, независимо от цены, есть не более чем спирт с добавками, если не знать заранее, что хлещешь, разницы и не почуешь, в общем… Но по жилочкам прошло приятное тепло, он почувствовал себя увереннее, и прежде чем открыть дверь на длинный звонок, опрокинул еще рюмку, зажевал торопливо откромсанным пластиком копченой осетрины – и, поворачивая головку замка, постарался придать себе безразличный, уверенно-господский вид скучающего плейбоя, видавшего и не такое. Перед ним стоял очередной Кожаный – конечно же, коротко стриженный, уверенный в себе скот, широкоплечий и гладкомордый хозяин жизни… В ладонях засвербило от шального желания сунуть ему ствол под нос и заставить поплясать на полусогнутых…
– Вечер добрый, – сказал визитер вполне вежливо. – Блондинку заказывали?
Родион от всей души надеялся, что кивнул весьма даже барственно:
– Было такое дело.
– Разрешите… – Парень ловко протиснулся мимо него в прихожую, заученно двигаясь, заглянул в кухню, в комнату, мимоходом распахнув двери ванной и туалета. – Ну что ж, хозяин, все путем – никаких косячников, чисто…
– Кого? – машинально спросил Родион.
– Ну, ежели не знаете, и объяснять не стоит, не к ночи будь помянуты… – Он без малейшего смущения протянул руку. – Либо в рублях, либо в валюте по курсу Эмэмвэбэ, лишнего не насчитаем, но и свое законное из глотки вырвем… – кинув быстрый взгляд на сложенные пополам сотенные, сунул их в карман мешковатых джинсов, посмотрел на часы. – Значит, ровно в восемнадцать сорок шесть, сверим часы, я вам в дверь безжалостно тарабаню и увожу лялечку…