Чтение онлайн

Удивленный шелест пронесся по рядам зрителей. Жрецы повскакивали со своих мест.

— Носитель акады!.. — донеслось до слуха Шаккана.

— Смотрите, он — носитель!.. Его защищает акада!

Шаккан взглянул на самого себя.

И понял, отчего все так взбудоражены — ведь он, дингир, сейчас точно так же сиял золотом, как и они!

Ни один дикий дух не омрачал чистоты его сияния. И этот свет акады, как панцирь, только что защитил его от атаки Птицы!

Между тем Червь с обнаженным мечом подскочил к девушке, а Гидра, опустившись на одно колено, вонзил руку в песок. Почва вокруг отбивающейся Птицы зашевелилась, и из нее принялись одна за другой выползать здоровенные узорчатые змеи.

Послушные воле своего призывателя, твари бросились под ноги девушке. Та снова громко, пронзительно закричала — но в этот раз не по-птичьи, а по-человечески...

От боли в груди Шаккан содрогнулся и закрыл глаза.

Он не хотел видеть, как вчерашние соратники убивают друг друга. Слишком хорошо он помнил, как все сидели за одним столом — как семья, как единомышленники.

И вот теперь — такой конец!

Бросив меч, юноша не открывая глаз сел на песок, который почему-то казался теплым.

Как его когда-то учил наставник в маленьком доме, затерянном в проклятых землях Иркаллы.

«Боль и радость нужно встречать с любовью» — говорил отшельник.

Потому что и то, и другое — жизнь.

Если можешь что-то изменить и сделать лучше — измени и сделай.

А если не можешь — то делай то, что можешь. Например, сделать лучше самого себя. Нельзя отвечать за всех и все. Но за самого себя — просто необходимо. Потому что если ты не способен отвечать за собственные поступки, то, значит, и не человек ты вовсе. А неразумное животное.

Остановить творящееся вокруг убийство Шаккан не мог.

Но в его власти было самому не становиться убийцей.

Он сидел на песке — невозмутимый и безмятежный золотой силуэт посреди кровавых брызг и ползущих змей. И не видел, как упала обезглавленная Птица. И как постепенно на трибунах все начали подниматься на ноги, глядя на то, как клубящиеся вокруг золотого юноши змеи вздрагивают и ежатся от прикосновения к его коже. Как в пятый раз Гидра вырывался из-под натиска Червя и швырял Шаккану в голову созданный энергией дикого духа ядовитый клинок, мерцающий зеленью — но приблизившись к юноше, клинки исчезали, не причинив ни малейшего вреда.

— Носитель акады не может участвовать в поединке дингиров! — сквозь нарастающий гул толпы прокричал вдруг один из старцев-жрецов. Его голос был дребезжащим, но неожиданно громким для такого щуплого и ветхого человека. — Это нарушение баланса, этого не должно быть! Дикие духи не воспринимают акаду как дуэльную цель, это нужно остановить!..

— Так остановите! — гаркнул во всю глотку Гидра, отбивая мощный удар Червя сверху вниз мечом.

Отпрыгнув далеко назад, он вдруг обернулся к трибунам, возмущенно воскликнул:

— В чем дело-то стало?!

Червь, тяжело дыша, тоже остановился. И, опустив меч, взглянул на Шаккана...

И в это мгновение Гидра молниеносным рывком бросился на Червя, воспользовавшись тем, что противник отвлекся.

Он нанес удар сбоку, и Червь едва успел блокировать удар, взяв противника в клинч.

— А я предупреждал, что биться буду всерьез!.. — прохрипел он в лицо Червю, норовя вывернуть рукоять так, чтобы можно было ею заехать противнику в лицо.

— А я тебя и не осуждаю, — проговорил Червь и пинком отшвырнул от себя противника.

Тот отлетел спиной на мягкий, свежий песок. Подскочив к Гидре, Червь занес над головой меч и вонзил его глубоко в грудь бывшему приятелю.

Гидра захрипел, дернулся несколько раз — и обмяк.

А Червь, застонав, схватился за голову.

Две новые стигмы, похожие на глубокое выжженное клеймо, проступали у него на плечах. Боль накрывала снова и снова, и стон превратился в рев.

— Добей его!.. — не выдержал кто-то из мужчин на трибунах.

— Мальчик, ну что же ты сидишь! Убей его сейчас! — воскликнула дородная дама в шляпке и розовой расшитой накидке.

Юноша открыл глаза.

Сначала он увидел растерзанное тело Птицы, лежавшей на спине, раскинув руки и устремив застывший взгляд в небо. Потом — Гидру. И воющего Червя рядом с ним.

— Мальчик!.. — сквозь нарастающий гул услышал снова Шаккан.

— Убей его!..

Но паренек даже не пошевелился, и не встал со своего места.

Он ждал, когда Червь придет в себя и сможет снова взять меч в руки. И в каком-то смысле был даже рад, что это будет именно он.

Червь всегда казался ему добрее и порядочней.

Так пусть победа будет за ним.

Наконец, Червь поднялся. Длинные смоляно-черные волосы рассыпались по его окровавленным и израненным в бою с Птицей плечам. Лицо выражало спокойствие. На спине с удвоенной силой засверкала стигма червя, а на левом плече — метки Птицы и Гидры.

Червь вытащил меч из мертвого тела вчерашнего товарища и взглянул на Шаккана.

Паренек закрыл глаза.

Вот все и закончилось.

Давай же!..

Легкими шагами Червь приблизился к Шаккану. Паренек слышал, как тот тяжело дышит буквально в шаге от него, в то время как толпа на трибунах, на мгновение стихнув, снова загудела знакомую фразу: «Убей его!»

Тяжелая рука Червя вдруг легла Шаккану на плечо.

— Я не стану убивать его! — крикнул Червь. — Я — отказываюсь!

Меч с мягким глухим звуком вонзился в песок.

Юноша вздрогнул и оглянулся.

Червь, ненавидящим взглядом окинув трибуны, перевел глаза на Шаккана — и подбадривающе улыбнулся разбитыми губами.

— Ты... не хочешь заканчивать дуэль?.. — удивленно проговорил Шаккан.

Червь приподнял одну бровь.

— Один дингир как-то сказал, что даже мы вовсе не обязаны играть навязанные роли, — проговорил он. — Ведь мы — не подчиненные машины, а люди.