Чтение онлайн

«Отпусти меня, сердце мое; если ты не можешь быть здесь, отпусти меня».

В горле у него пересохло. Жар гудел в ритме цикад, его собственный пот щекотал, стекая по носу. На северном небе появилось чернильно-черное облачко, обещавшее грозу, которая охладит воздух. Они никого не видели, лишь чахлые дубы и буки.

И тут — крик.

Не один крик; много криков, от многих людей. Рено указал, и Филипп увидел их в тот же миг, что и он. Солдаты застали своих жертв на открытом месте, когда те пересекали перешеек долины. Это была хорошо выполненная засада: три шевалье выскочили с лесистых отрогов, чтобы загнать несчастных на путь своих товарищей, которые рубили их ударами мечей или топтали под копытами своих боевых коней.

— Это, должно быть, беженцы из Сен-Ибара, — сказал Рено.

— Они собираются их перебить.

Пальфрей Рено почуял запах крови в воздухе и взвился на дыбы. Он с трудом успокоил животное.

— Что нам делать?

— Мы не можем просто ничего не делать, — сказал Филипп. Он и его люди были в стальных кольчугах, ехали вооруженными с самого Безье, несмотря на жару. Они ожидали неприятностей, и вот они их нашли.

Филипп повернулся к своему сержанту.

— Подождем, пока они все спустятся с отрогов. Тогда мы их возьмем.

Люди, казалось, были удивлены его приказом. Рыцари и шевалье там, внизу, носили крест. Правильно ли было идти против крестоносцев? Но они были его вассалами, и Филипп знал, что они сделают, как он прикажет.

Он снова повернулся к схватке и увидел женщину, пытавшуюся убежать от лошади, она плескалась по мелководью брода, спотыкаясь на мокрых камнях. Шевалье, преследовавший ее, даже не потрудился поднять меч. Он позволил своей лошади затоптать ее, а затем погнался за ребенком, бежавшим к укрытию деревьев.

Филипп пришпорил коня. Спуск был крутой, но Лейла пошла галопом, уверенно, как ни одна лошадь, что у него когда-либо была, и он дал ей волю. Крестоносец повернулся лишь в последний момент; забрало его шлема не было опущено, и выражение его лица мгновенно сменилось с удивления на ужас. У него не было времени увернуться от удара меча, который сбил его с седла; затем Филипп пронесся мимо него и погнался за следующим.

Стремительное движение: женщина, бегущая вверх по берегу, и крестоносец с огненно-рыжей бородой, преследующий ее. Еще один из жителей деревни, мужчина, бросился на нее, чтобы защитить. Бородатый рыцарь уже собирался спешиться, чтобы казнить их обоих, когда увидел Филиппа. Он попытался развернуть коня, чтобы встретить его, но не успел среагировать, как Филипп уже был рядом. Он нанес удар, и рыжебородый смог лишь наполовину парировать его, а затем его голова откинулась назад, шлем слетел в воду, и он упал.

Филипп развернул Лейлу и увидел, как остальные его люди завершают атаку. Потрясенные и оказавшиеся в меньшинстве, крестоносцы бежали, спасаясь кто как мог. Рыжебородый рыцарь снова сел на коня, погрозил Филиппу кулаком и последовал за своими людьми в холмы.

Все закончилось в мгновение ока.

Брод был усеян телами. Лишь четверо были крестоносцами, остальные — беженцами. Река окрасилась их кровью. На мелководье лицом вниз плавал ребенок, на спине у него был след от удара меча.

Рядом появился Рено.

— Как думаешь, именно это имел в виду Папа, когда приказывал начать этот крестовый поход? — спросил Филипп. — Рено, вот что я тебе скажу. Может, я никогда и не попаду в рай, но иногда мне кажется, что и самому Его Святейшеству будет непросто протиснуться в ворота. Пойдем, не будем задерживаться. Бьюсь об заклад, Рыжебородый и его люди скоро вернутся со своими товарищами, чтобы попытаться закончить это дело.

*

Жалкая кучка — эти несчастные души, которых он спас. Прокаженный в сером плаще и алой шляпе, пахарь, лудильщик, каменщик. Он нашел им приют в заброшенной пастушьей хижине — четыре стены с зияющими дырами в глине и соломе. Мать убитого ребенка причитала в углу; другие как могли промывали свои раны водой из брода. Пахло соломой, козами и кровью.

Беженцы разожгли в очаге огонь из валежника, чтобы приготовить ту немногочисленную еду, что у них была. Филипп дал им немного соленой свинины. Они, казалось, были рады, но ведь они не ели уже несколько дней.

Маленькие дети с огромными темными глазами смотрели на него из соломы. Женщина приложила младенца к груди. Та, другая, все еще баюкала на руках мертвого ребенка, ее пронзительное горе заставляло его морщиться.

Небо где-то под Каркассоном пылало огнем.

Мужчина с плечами шириной с его палаш опустился на колени у его ног. Филипп узнал в нем того, кого он спас от рыжебородого, того, кто бросился на седовласую женщину, чтобы защитить ее.

— Кем бы вы ни были, сеньор, мы благодарим вас.

Филипп поднял его на ноги. «Кровь Господня, да он ростом с меня, этот».

— Кто ты? — спросил его Филипп.

— Меня зовут Ансельм, — сказал мужчина. — Я каменщик из Сен-Ибара.

— Куда вы идете?

— В крепость Тренкавелей в Монтайе. Мы надеемся найти там защиту от крозатов — крестоносцев.

— Далеко ли это? Те люди вернутся за вами.

— Мы можем повернуть на восток, в лес. Это дольше, но нас будет труднее найти.

— Тогда так и сделайте. Отдохните здесь сегодня ночью, если нужно, но убедитесь, что уйдете до рассвета.

— Можем ли мы знать, кто нас спас? Вы говорите как северянин, как крозат.

— Я северянин. Меня зовут Филипп де Верси, я из Бургундии.

— Почему вы не носите крест? И почему вы нам помогли?

— Я не крестоносец. Я здесь ищу кое-кого, целительницу. Вы можете ее знать, ибо мне сказали, что она жила в Сен-Ибаре.

Ансельм нахмурился и посмотрел на свою жену, затем снова на Филиппа.

— Вы проделали весь этот путь из Бургундии ради целительницы?

— Ее зовут Фабриция Беренжер. Вы ее знали? Она здесь, с вами? Это она? — Филипп указал на дрожащую фигурку в углу хижины. Заметив внимание, девушка опустила голову. — Ну, человек? Говори.

— Откуда вы знаете ее имя, сеньор?

— Ее слава разнеслась. Я впервые услышал о ней от мудрой женщины в моих землях. Та, в свою очередь, услышала от паломника, только что вернувшегося из Тулузы.

— Что вам от нее нужно?