Стихи, Сенгор Леопольд Седар

Стихи

на обложку

Сенгор Леопольд Седар

Шрифт:

О чем и о ком

О чем и о ком ты думаешь, как ты живешь? А я здесь о море и небе не думаю, я здесь морем и небом живу, Как дикие утки над морем, и моя авторучка Крылата, как дикая утка, парящая вровень с волной. Я живу волной, живу синевой, живу песка белизной и его золотистым свеченьем, И краснотой мыса Наз, довольно похожего на нос португальского родича И испещренного пятнами древних руин [1] Несмотря на крикливую птичью возню, Я дышу ароматами моря, я на закате вдыхаю запахи йода, и соли, и рыбьих молок, Я дышу духовыми оркестрами солнца под пылающим тентом полудня, А ночами — ласковым смехом, звенящим средь пальм. Ибо думаю я не о чем, а только о ком: я тобою дышу, я тобою, живою, живу.

Поэт, вероятно, обыгрывает здесь жаргонные значения географического названия; на французском арго cap de Nase означает «мыс Нос», а кроме того, слово nase имеет жаргонное значение «сифилитик». (Примеч. переводчика.)

Письмо твое на простыне

Письмо твое на простыне, под благоухающей лампой. Голубое, как новенькая сорочка, которую юноша гладит, напевая вполголоса Над утюгом. Голубое, как небо, как море, как моя мечта. Письмо твое. И море опять обрело свою соль, воздух — свое молоко, хлеб — свой рис. Все вокруг, еще раз скажу, обрело свою соль. Снова жизнь обрела свою силу, а письмо свой смысл сокровенный, Свой божественный смысл и движенье. Письмо твое, без которого жизнь быть перестала бы жизнью. Губы твои — моя соль, мое солнце, воздух мой свежий, мой снег.

Трубный зов журавлей

Трубный зов журавлей? Или это твой лик проступил предо мною во сне, В проблесках первых рассвета, и твой мне послышался смуглый и ласковый голос, прогоняющий страхи? Я отворяю окно, выходящее на море, отворяю небо свое. Остров Горэ в замешкавшейся темноте высится глыбой туманной, огромной, как плезиозавр. Но теплятся шесть свечей, будто шесть светлячков, и сверкает сигнальный огонь на северном выступе, И море лучится, и улыбка лучится твоя в брызгах опаловых утра. Вот и пироги мои — они возвращаются к берегу, когда ватерлиния погружается в воду. Всю ночь до утра ловили они твои мысли. Загорается море лучезарным сиянием детства. И многоцветием радужных красок вспыхивают цветники, и деревья, и туманы в сердце моем, И золотистое благоуханье ююбы, твой аромат, И металлически звонкие крики дроздов, Дающие мне утешенье.

Ибо устал я

Ибо устал я. Пароходный гудок долетает из-за Горэ и плывет охотничьим кличем В воздухе вечера, светлые блики трепещут на розовых стенах, на небе, на море. Белый корабль отправляется к Югу, голубому и серому, И я опутан печалью, к Нагасаки уходит печальному, к Вальпараисо прекрасному, К Рио-де-Жанейро уходит, туда, где мулатки благовонны, как орхидеи. Да, я устал, час чаепития, светло и прозрачно в саду У фонтана, который журчит под статуэткою африканской. Стоит глаза твои вспомнить — уподобляется сердце мое своим цветом дикому винограду, И устал я, не утомлен, а устал, Потому что никуда я не еду, а меня разрывает на части желанье отправиться в путь.

1 2