Стихи
Шрифт:
поддели его крюком,
дали в живот сапогом,
схватили его за глотку,
а он терзал и заглатывал
кровавый кусок коровы.
Тут подоспел патруль
и крикнул торговкам:
– Сволочи!
Вас и повесить мало!
Дайте ребенку сала!
Выпучив лютый взгляд,
оторопела свора
и разглядела вора:
вор на карачках ползал,
лет ему было десять,
десять или двенадцать,
слезы его и сопли
красного были цвета.
Бабы перекрестились:
– Господе Иисусе,
зверость на нас нашла!
Стали сморкаться, плакать,
вору совать капусту,
луковицу, морковку,
круг молока замороженного.
Но вор ничего не взял,
только скулил, скулил,
только терзал, терзал
кровавый кусок коровы.
Зимний пылал закат,
когла его уводили
в патрульную караулку.
Он выбросил кость на дороге,
ее подняла торговка
и прилепила к мясу,
которое продавала,
кость была мозговая!
Кушайте на здоровье...
ЗАБЫТЫЕ МЕЛОДИИ
Сажали мы картошечку
На третий год войны,
Нашли мы в ямке брошечку
Неслыханной цены:
Горел там яхонт в золоте,
Заморский изумруд,
За эту прелесть в городе
Продуктами берут!
В коробочке сафьяновой
Мы всю ее нашли,
Богачке Колбасьяновой
С три короба сплели:
"Жила царица в Персии,
Носила платье клеш
И по семейной версии
Любила эту брошь.
Однако, плача глазками,
Сняла ее с груди,
Когда наш прадед ласковый
Сказал: - Прощай! Не жди!"
Богачка Колбасьянова
Надела платье клеш,
Богачка Колбасьянова
Схватила эту брошь,
Дала из масла лесенку,
Из хлеба табурет
За брошечку, за песенку,
За наш голодный бред!
Юнна Мориц
– --------
В ЧАС РАССВЕТНЫЙ
Под этим снегом спит моя земля,
моя трава и мой цветок заветный.
Как волны за бортами корабля,
сугробы наплывают в час рассветный.
Фонарь во мгле мерцает маяком,
и мачтою скрипит под ветром тополь...
Переплываешь сквер одним рывком,
захлебываясь вьюжистым потоком.
И в этой зыбкости, в болтанке штормовой,
ведя за ручку сонного ребенка,
ты задеваешь звезды головой,
чтоб знал, как хорошо с тобой, как звонко,
как ничего не страшно, как светло,
как нежно, как таинственно, как свято!..
Как сердце высоко твое цвело
над снеговыми безднами Арбата...
Как пело, как серебрянно мело,
как весело, как плавно вы летели,
как сердце высоко твое цвело
и улыбалась боль в крылатом теле.
СЕРВАНТЕС В ТУРЕЦКОМ ПЛЕНУ
Двадцативосьмилетний Сервантес в
сентябре 1575 года, возвращаясь на
галере из Неаполя вместе со своим
братом, был захвачен в плен пиратами и
отвезен в рабство в Алжир, где он 5 лет
пробыл в плену у турецкого правителя
Алжира Гассан-паши. Он трижды пытался
бежать из плена, не терял веры в свободу
и крепил эту веру в других благодаря
своей отваге и жизнелюбию.
Ангел божий, ангел белый,
Ангел дымчатый, сквозной!
Что со мною ты не делай,
Все же сладок путь земной.
У действительности - клещи,
У действительности - плеть,
Отвратительные вещи
Мне приходится терпеть.
Все же лезу вон из кожи,
Чтоб не рухнуть в мир иной,
Ангел белый, ангел божий,
Ангел дымчатый, сквозной!
Нет числа моим страданьям,
Испытаньям нет числа...
Сколько душу мы ни раним,
Жизни радость ей мила.
Вынесть можно только с верой
Эту стужу, этот зной...
Ангел божий, ангел белый,
Ангел дымчатый, сквозной!
Твоя воля звонче крови
В черный час и в светлый час,
Оборвать на полуслове
Можешь каждого из нас.
Укрепи мне душу, тело
Откровеньями верну,
Ангел божий, ангел белый,
Мне приснившийся в плену.
x x x
Я цветок назвала - и цветок заалел,
Венчик вспыхнул, и брызжет пыльца.
Птицу я назвала - голос птицы запел,
Птенчик выпорхнул в свет из яйца.
День и час назвала - и, как здесь повелось,
Этот день наступил, этот час.
Я дитя назвала, и оно родилось
И останется жить после нас.
Я еще назову кое-что из того,
Что пока безымянно, темно.
Проще пареной репы мое волшебство,
Но останется тайной оно.
Юнна Мориц
– --------
ОБ'ЯСНЕНИЕ В ЛЮБВИ
Х. Энгельбрехт
Мой друг, мой безумный, мой свет голубой,
Умчалась бы я в понедельник с тобой
Туда, где в классической синей ковбойке
Поет у костра синеглазый ковбой!
Во вторник бы сделалась я мотыльком,
Тебя догнала бы на судне морском.
На мачте бы я трепыхалась до Гавра,