Стихи
Шрифт:
Пять сосен тогда выступают вперед, Пять виселиц, скрытых вначале, И сизая плесень блестит и течет По мокрой и мыльной мочале...
В калитку врывается ветер шальной, Отчаянный и бесприютный,И ветви над крышей и надо мной Заносятся, как шпицрутены...
Крылатые ставни колотятся в дом, Скрежещут зубами шарниров. Как выкрик:
– Четвертая рота, кругом!Упрятанных в ночь командиров... И я пробегаю сквозь строй без конца В поляны, в леса, в бездорожья... ...И каждая палка хочет мясца, И каждая палка пляшет по коже...
В ослиную шкуру стучит кантонист (Иль ставни хрипят в отдаленьи?)... А ночь за окном, как шпицрутенов свист, Как Третье отделенье, Как сосен качанье, как флюгера вой... И вдруг поворачивается ключ световой.
Безвредною синькой покрылось окно, Окурки под лампою шаткой. В пустой уголок, где от печки темно, Как лодка, вплывает кроватка...
И я подхожу к ней под гомон и лай Собак, зараженных бессонницей: - Вставай же, Всеволод, и всем володай, Вставай под осеннее солнце! Я знаю: ты с чистою кровью рожден, Ты встал на пороге веселых времен! Прими ж завещанье: Когда я уйду От песен, от ветра, от родины,Ты начисто выруби сосны в саду, Ты выкорчуй куст смородины!..
(См.: сын Всеволод Багрицкий) Э.Г.Багрицкий. Стихотворения. Ленинград, "Советский Писатель", 1956.
СМЕРТЬ ПИОНЕРКИ
Грозою освеженный,
Подрагивает лист.
Ах, пеночки зеленой
Двухоборотный свист!
Валя, Валентина, Что с тобой теперь? Белая палата, Крашеная дверь. Тоньше паутины Из-под кожи щек Тлеет скарлатины Смертный огонек.
Говорить не можешь Губы горячи. Над тобой колдуют Умные врачи. Гладят бедный ежик Стриженых волос. Валя, Валентина, Что с тобой стряслось? Воздух воспаленный, Черная трава. Почему от зноя Ноет голова? Почему теснится В подъязычье стон? Почему ресницы Обдувает сон?
Двери отворяются. (Спать. Спать. Спать.) Над тобой склоняется Плачущая мать:
Валенька, Валюша! Тягостно в избе. Я крестильный крестик Принесла тебе. Все хозяйство брошено, Не поправишь враз, Грязь не по-хорошему В горницах у нас. Куры не закрыты, Свиньи без корыта; И мычит корова С голоду сердито. Не противься ж, Валенька, Он тебя не съест, Золоченый, маленький, Твой крестильный крест.
На щеке помятой Длинная слеза... А в больничных окнах Движется гроза.
Открывает Валя Смутные глаза.
От морей ревучих Пасмурной страны Наплывают тучи, Ливнями полны.
Над больничным садом, Вытянувшись в ряд, За густым отрядом Движется отряд. Молнии, как галстуки, По ветру летят.
В дождевом сиянье Облачных слоев Словно очертанье Тысячи голов.
Рухнула плотина И выходят в бой Блузы из сатина В синьке грозовой.
Трубы. Трубы. Трубы Подымают вой. Над больничным садом, Над водой озер, Движутся отряды На вечерний сбор.
Заслоняют свет они (Даль черным-черна), Пионеры Кунцева, Пионеры Сетуни, Пионеры фабрики Ногина.
А внизу, склоненная Изнывает мать: Детские ладони Ей не целовать. Духотой спаленных Губ не освежить Валентине больше Не придется жить.
– Я ль не собирала Для тебя добро? Шелковые платья, Мех да серебро, Я ли не копила, Ночи не спала, Все коров доила, Птицу стерегла,Чтоб было приданое, Крепкое, недраное, Чтоб фата к лицу Как пойдешь к венцу! Не противься ж, Валенька! Он тебя не съест, Золоченый, маленький, Твой крестильный крест.
Пусть звучат постылые, Скудные слова Не погибла молодость, Молодость жива!
Нас водила молодость В сабельный поход, Нас бросала молодость На кронштадтский лед.
Боевые лошади Уносили нас, На широкой площади Убивали нас.
Но в крови горячечной Подымались мы, Но глаза незрячие Открывали мы.
Возникай содружество Ворона с бойцом Укрепляйся, мужество, Сталью и свинцом.
Чтоб земля суровая Кров 1000 ью истекла, Чтобы юность новая Из костей взошла.
Чтобы в этом крохотном Теле - навсегда Пела наша молодость, Как весной вода.
Валя, Валентина, Видишь - на юру Базовое знамя Вьется по шнуру.
Красное полотнище Вьется над бугром. "Валя, будь готова!" Восклицает гром.
В прозелень лужайки Капли как польют! Валя в синей майке Отдает салют.
Тихо подымается, Призрачно-легка, Над больничной койкой Детская рука.
"Я всегда готова!" Слышится окрест. На плетеный коврик Упадает крест. И потом бессильная Валится рука В пухлые подушки, В мякоть тюфяка.
А в больничных окнах Синее тепло, От большого солнца В комнате светло.
И, припав к постели. Изнывает мать.
За оградой пеночкам Нынче благодать.
Вот и все!
Но песня Не согласна ждать.
Возникает песня В болтовне ребят.
Подымает песню На голос отряд.
И выходит песня С топотом шагов
В мир, открытый настежь Бешенству ветров. 1932 Русская советская поэзия. Под ред. Л.П.Кременцова. Ленинград: Просвещение, 1988.
АРБУЗ Свежак надрывается. Прет на рожон Азовского моря корыто. Арбуз на арбузе - и трюм нагружен, Арбузами пристань покрыта.
Не пить первача в дорассветную стыдь, На скучном зевать карауле, Три дня и три ночи придется проплыть И мы паруса развернули...
В густой бородач ударяет бурун, Чтоб брызгами вдрызг разлететься; Я выберу звонкий, как бубен, кавун И ножиком вырежу сердце...
Пустынное солнце садится в рассол, И выпихнут месяц волнами... Свежак задувает! Наотмашь! Пошел! Дубок, шевели парусами!
Густыми барашками море полно, И трутся арбузы, и в трюме темно... В два пальца, по-боцмански, ветер свистит, И тучи сколочены плотно. И ерзает руль, и обшивка трещит, И забраны в рифы полотна.
Сквозь волны - навылет! Сквозь дождь - наугад! В свистящем гонимые мыле, Мы рыщем на ощупь... Навзрыд и не в лад Храпят полотняные крылья.