Стихотворения
Шрифт:
И в сопревшую листву зарываюсь и просыпаюсь...
Я, к стволу осины прислонившись, сижу, я в глаза товарищам гляжу-гляжу: а что, если кто-нибудь в том сне побывал? А что, если видели, как я воевал?
1957
АНГЕЛЫ
Выходят танки из леска, устало роют снег, а неотступная тоска бредет за нами вслед.
Победа нас не обошла, да крепко обожгла. Мы на поминках водку пьем, да ни один не пьян.
Мы пьем напропалую одну, за ней вторую, пятую, десятую, горькую, десантную.
Она течет, и хоть бы черт, ну хоть бы что - ни капельки... Какой учет, когда течет? А на закуску - яблоки.
На рынке не развешенные дрожащею рукой, подаренные женщиной, заплаканной такой.
О ком ты тихо плакала? Все, знать, не обо мне, пока я топал ангелом в защитной простыне.
Ждала, быть может, слова, а я стоял едва, и я не знал ни слова, я все забыл слова.
Слова, слова... О чем они? И не припомнишь всех. И яблочко моченое упало прямо в снег.
На белом снегу лежит оно. Я к вам забегу давным-давно,
как еще до войны, как в той тишине, когда так нужны вы не были мне...
1957
СЕНТИМЕНТАЛЬНЫЙ МАРШ
Е.Евтушенко
Надежда, я вернусь тогда,
когда трубач отбой сыграет, когда трубу к губам приблизит
и острый локоть отведет. Надежда, я останусь цел:
не для меня земля сырая, а для меня - твои тревоги
и добрый мир твоих забот.
Но если целый век пройдет
и ты надеяться устанешь, надежда, если надо мною
смерть распахнет свои крыла, ты прикажи,пускай тогда
трубач израненный привстанет, чтобы последняя граната
меня прикончить не смогла.
Но если вдруг когда-нибудь
мне уберечься не удастся, какое новое сраженье
ни покачнуло б шар земной, я все равно паду на той,
на той далекой, на гражданской, и комиссары в пыльных шлемах
склонятся молча надо мной.
1957
КОРОЛЬ
Во дворе,где каждый вечер все играла радиола, где пары танцевали, пыля, ребята уважали очень Леньку Королева и присвоили ему званье короля.
Был король, как король, всемогущ. И если другу станет худо и вообще не повезет, он протянет ему свою царственную руку, свою верную руку - и спасет.
Но однажды, когда "мессершмитты", как вороны, разорвали на рассвете тишину, наш Король, как король, он кепчонку, как корону набекрень, и пошел на войну.
Вновь играет радиола, снова солнце в зените, да некому оплакать его жизнь, потому что тот король был один (уж извините), королевой не успел обзавестись.
Но куда бы я ни шел, пусть какая ни забота, (по делам или так, погулять), все мне чудится что вот за ближайшим поворотом Короля повстречаю опять.
Потому что на войне, хоть и правда, стреляют, не для Леньки сырая земля. Потому что (виноват), но я Москвы не представляю без такого, как он,короля.
1957
ПЕСЕНКА О СОЛДАТСКИХ САПОГАХ
Вы слышите, грохочут сапоги, и птицы ошалелые летят, и женщины глядят из-под руки? Вы поняли, куда они глядят?
Вы слышите: грохочет барабан? Солдат, прощайся с ней, прощайся с ней... Уходит взвод в туман-туман-туман... А прошлое ясней-ясней-ясней.
А где же наше мужество, солдат, когда мы возвращаемся назад? Его, наверно, женщины крадут и, как птенца, за пазуху кладут.
А где же наши женщины, дружок, когда вступаем мы на свой порог? Они встречают нас и вводят в дом, но в нашем доме пахнет воровством.
А мы рукой на прошлое: вранье! А мы с надеждой в будущее: свет! А по полям жиреет воронье, а по пятам война грохочет вслед.
И снова переулком - сапоги, и птицы ошалелые летят, и женщины глядят из-под руки... В затылки наши круглые глядят.
1957
* * *
Глаза - неведомые острова лугов зеленых, тобою населенных. Там не в чести слова и часовые стерегут кордоны.
Там, прямо в утро окуная головы, воркуют голуби задумчиво и мудро.
Там окна плещут на рассвете ставнями... А я прикинусь странником, мешок - за плечи.
Мне нужно в ту страну! И, поздно или рано, я зоркую охрану обману.
1957
ПОДМОСКОВЬЕ
1
Март намечается.
Слезою со щеки вдруг скатывается издалека... И вербины цветы, как серые щенки, ерошат шерсть и просят молока. И тополи попеременно босые ноги ставят в снег,
скользя, шагают, как великие князья, как будто безнадежно, но надменно.
2
Кричат за лесом электрички, от лампы - тени на стене, и бабочки, как еретички горят на медленном огне. Сойди к реке по тропке топкой, и понесет сквозь тишину зари вечерней голос тонкий, ее последнюю струну.
Там отпечатаны коленей остроконечные следы, как будто молятся олени, чтоб не остаться без воды...
По берегам, луной залитым, они стоят: глаза - к реке, твердя вечерние молитвы на тарабарском языке.
Там птицы каркают и стонут. Синеют к ночи камыши, и ветры с грустною истомой все дуют в дудочку души...
3
На белый бал берез не соберу. Холодный хор хвои хранит молчанье. Кукушки крик, как камешек отчаянья, все катится и катится в бору.
И все-таки я жду из тишины (как тот актер, который знает цену чужим словам, что он несет на сцену) каких-то слов, которым нет цены.
Ведь у надежд всегда счастливый цвет, надежный и таинственный немного, особенно, когда глядишь с порога, особенно, когда надежды нет.
4
А знаешь ты, что времени у нас в обрез и кошельки легки без серебра, учитель мой, взъерошенный как бес, живущий в ожидании добра?