Чтение онлайн

Чтоб розовый младенец

Хмельную, беспокоящую силу,

Ее парную, трепетную силу,

Безжалостно захлебываясь,

Пил.

Страница жаждет слов.

В медовом освещенье,

Вся чистая,

Слегка от света лоснясь,

Заманчивая. Каждый раз

Нова.

Чтоб прорасти.

Чтобы мою хмельную,

Земную, беспокоящую силу

(Дымится кровь!), мою парную силу,

Захлебываясь, выпили

Слова.

1957

Я ремонтировал дом, и все уже было готово,

Как вдруг приходит сосед:

— А красить снаружи?

А разукрасить наличники?

Как? Вы не будете красить наличники?

Невозможно!

Значит, каждый день я буду глядеть из окна

На ваш некрасивый, неразукрашенный дом? —

Он начал меня уговаривать, то настойчиво, то осторожно,

Видя, что я задумался, но поддаюсь с трудом.

Он заставил меня пойти в магазин

И купить зеленой и белой краски

(Голубая и вишневая у меня уж была).

Он принес малярную кисть и высокую лестницу.

Кисть в ведро окунул и провел по стене без опаски.

По свежему тесу голубизна поплыла.

Три дня по утрам (до колхозной работы)

Занимался он творчеством как таковым.

Немного покрасит,

Отойдет на пятнадцать шагов,

Потом отойдет на другую сторонку села,

Все заметит, прикинет и снова покрасит —

Готово!

Вишневая краска горела. Голубая краска сияла.

Белая краска цвела.

Зеленая просто ложилась, как трава по земле,

Как основа.

Значит, все эти дни,

В то время как наши соседи

Просто, скажем, копали картошку,

Просто спали и ели

И глядели на небо, не будет ли нынче дождя,

Он один создавал красоту.

Каждый день по утрам (до колхозной работы)

Он дышал красотой, выводя завитульки любовно.

(Хоть была и корысть — заработать пятнадцать рублей.)

Дом стоит на земле украшением улицы,

Словно

Только этого дома всегда не хватало

На ней.

Все пятнадцать рублей мой сосед, безусловно, истратил,

Но еще и теперь он гораздо богаче других,

Просто спящих и просто из окон глядящих:

Соберется ли дождь или снова не будет дождя?

Каждый день он глядит на мои разноцветные окна,

Словно что-то забыл он в моем разноцветном дому.

Выйдет утром — посмотрит.

На работу пойдет — обернется.

Ненароком вокруг обойдет — улыбнется…

Позавидуем, люди, ему!

1963

Новые качели во дворе.

Ребятишки друг у дружки бойко

Рвут из рук качельные веревки,

Кто сильнее, тот и на качелях.

Все же

Все почти что побывали.

Все же

Все почти что полетали

Кверху — вниз,

Кверху — вниз,

От земли и до неба!

Шум и смех,

Шум и смех,

Не надо мороженого, не надо конфет,

Не надо и хлеба!

Лишь девчонке одной не досталось качелей,

Оттерли, оттиснули, отпугнули,

А она — застенчива.

Отошла в сторонку, приуныла, пригрустнула,

Смотрит на веселье и смех,

На веселье и смех,

На веселье и смех,

Да делать нечего!

Вечером затихло все во дворе.

Посмотрел я во двор из квартиры своей, из окна.

Все ребятишки по домам разбрелись,

Все ребятишки спать улеглись,

А девочка на качелях

Кверху — вниз,

Кверху — вниз!

(Никто не мешает.) Кверху — вниз,

Качается потихоньку одна.

1960

От меня убегают звери,

Вот какое ношу я горе.

Всякий зверь, лишь меня завидит,

В ужасе,

Не разбирая дороги,

Бросается в сторону и убегает прочь.

Я иду без ружья, а они не верят.

Вчера я стоял на краю поляны

И смотрел, как солнце с сумраком спорит:

Над цветами — медовый полдень,

Под цветами — сырая ночь.

На поляну бесшумно, легко, упруго,

Не ожидавшая столь интересной встречи,

С клочьями линючей шерсти на шее

Выбежала озабоченная лиса.

Мы посмотрели в глаза друг другу.

Я старался смотреть как, можно добрее

(По-моему, я даже ей улыбнулся),

Но было видно, как наполняются ужасом

Ее звериные выразительные глаза.

Но ведь я не хотел ее обидеть.

Напротив.

Мне было бы так приятно,

Если бы она подошла и о ногу мою потерлась

(О ногу мою не терлась лиса ни разу).

Я пригладил бы ее линючую рыжую шерсть.

Но она рванулась, земли под собой не видя,

Как будто я чума, холера, проказа,

Семиглавое, кровожадное чудовище,

Готовое наброситься, разорвать и съесть.

Сегодня я нагнулся поднять еловую шишку,

Вдруг, из хвороста, из прохладной тени,

Выскочил заяц. Он подпрыгнул, замер

И пустился, как от выстрела, наутек.

Но ведь я не хотел обидеть зайчишку.

Он мог бы запрыгнуть ко мне на колени,

Верхней губой смешно шевеля и ушами,