Стикс
Шрифт:
— Кто знает? — пожал плечами Руслан. — То ли Господь был на нашей стороне вчера, то ли нечистая сила. Так что? Вести?
— Давай.
Вошедший еще с порога повел себя странно. Смотрел на него, на следователя Мукаева, словно чего-то ждал. Внимательно смотрел, настороженно. Услышав предложение присаживаться, вдруг вздрогнул:
— Ты точно следователь?
— Вы, — спокойно поправил он, и повторил: — Садитесь. Пожалуйста, ваша фамилия, имя, отчество?
— А прошлый раз Илюхой называл, — усмехнулся мужчина, присаживаясь.
— Когда это прошлый раз?
Он внимательно стал разглядывать этого Илюху. Роста высокого, но очень худой и весь какой-то дерганый. Цвет лица неприятный, желтоватый, зубы тоже как будто прокуренные, закопченные табачным дымом. Волосы редкие, губы тонкие. И какой-то тот весь… несвежий. Да. Именно так. Зачуханный. Что-то шевельнулось в памяти. Слово знакомое. А производная? То, что вертится в голове? Знакомое ведь лицо. Когда видел? Где? Повторил:
— Фамилия, имя, отчество, год рождения?
— Сидорчук Илья Михайлович. Год рождения… Да почти в один день родились. Тридцать пять мне. Не помнишь, что ли?
— Те. Не помните.
— Значит, точно: следователь. Ну, извини, показалось. Те.
— Что?
— Извините, показалось. Память — штука тонкая, иногда подводит.
— Место рождения?
— Не понял?
— Где родились?
— Точно: следователь. Горетовка. Место рождения — деревня Горетовка.
— Что?! — Тут из любимого кресла привстал капитан Свистунов. Уставился на Сидорчука, пригляделся, потом протянул удивленно: — Однако как время людей меняет!
— А вас, простите, не знаю, — обернулся, скользнул безразличным взглядом по Свистунову, Илья Сидорчук.
— Да ну? — поднял брови Руслан.
— Может, мельком где и видел.
— Капитан Свистунов Руслан Олегович, будем знакомы.
— Мент?
— Старший оперуполномоченный. Горетовка, значит. Тот самый выпуск.
— Какой это тот самый?
— Интересный. Тот самый интересный. Но это я так: своим мыслям. Рассказывайте, Сидорчук Илья Михайлович, как вы дошли до жизни такой.
— А до какой такой жизни? — невинно поинтересовался Сидорчук.
— Ну как же? — Свистунов подошел к столу, стал рассматривать задержанного с интересом. — Ведь не только подпольное производство водки за тобой, но теперь еще и покушение на жизнь лица, находящегося при исполнении. Ты в кого ж стрелял? В кого попадешь?
— Вот в него, — кивнул в сторону следователя Мукаева Сидорчук.
— Интересно. А за что?
— Он знает.
— Да? Думаешь, знает? А наркотиками кто его накачивал? Кто? Ты?!
Руслан вдруг сорвался, приподнял Сидорчука со стула, тряханул как следует. Тот сжался, голова на тонкой шее задергалась:
— А что мне было делать?! Что?! Он, сволочь, все узнал!! У меня инструкция была! Инструкция!!
— От кого?
— От Хозяина! Пусти-и-и!
— Кто Хозяин? Кто?!
— Незна-а-ю!
— Адрес не знаешь? В лицо?!
— Адрес.
— А в лицо? — Руслан тряхнул Сидорчука так, что показалось: голова оторвется.
— Знаю. Скажу. Пусти-и.
— Капитан Свистунов, успокойтесь! Руслан!
— Сволочи. — Друг детства швырнул Сидорчука в кресло. — А ты сидишь мумией. Спроси, за что он в тебя стрелял! Спроси!
— Старший оперуполномоченный Свистунов, выйдите из кабинета. Вы мешаете вести допрос.
— Есть. — Свистунов, ощерившись, взглянул на Сидорчука: — Не для протокола: думай, что будешь сейчас говорить. Над каждым своим словом думай, понял? А мы с тобой еще встретимся.
— Капитан Свистунов!
— Иван Александрович, я перекурю пять минут и вернусь.
— Я не думаю, что…
— А я думаю, — жестко сказал Руслан. — И не будет больше никаких нервных срывов. Слово офицера.
— Хорошо. В протоколе эту часть беседы я опушу. Возвращайтесь.
Свистунов вышел, они с Сидорчуком остались одни. Тот пододвинулся вдруг на самый краешек стула, вытянул тощую шею, уставился и вдруг еле слышно просвистел:
— Ваня…
— Простите?
— Ты меня не узнаешь?
— Нет.
— Что ж… Значит, следователь. Тогда «Девятый вал» должен помнить. Помнишь? Те.
— Что это девятый вал?
— Местный кабак. В конце апреля.
— Что в конце апреля?
— Сидели мы там в конце апреля. Тогда-то я и прокололся. Помнишь?
— Нет.
— Значит, не помнишь. — Ему показалось, что Сидорчук облегченно вздохнул. — Значит, все я правильно сделал. Верное оказалось средство. Но как же ты тогда меня нашел?
— Вы.
— Не могу, ну не могу! Смотрю на тебя и не могу! Следователь… Неужели ничего не знаешь?
— О чем?
— Так. Ведь ты, уже когда ко мне шел, догадался. А я дурак. Еще думаю: «Чего это он такие дерьмовые сигареты курит?»
— И я называл вас Илюхой? А странным это не показалось?
— Показалось. Ты — и вдруг Илюхой. Но я подумал, что время людей меняет. Меня видишь как изменило.
— Да, — вдруг согласился он. — Изменило.
— Значит, узнал? — обрадовался Сидорчук. — Узнал?
— Если узнал, что это меняет?
— Да все! Как ты не понимаешь: все!
— Вы мне давали газ?
И Сидорчук снова потерялся. Отодвинулся подальше вместе со стулом, лицо посерело:
— Газ, какой газ?
— Меня ударили по голове в вашем доме, потом в подвале накачивали неделю наркотическим препаратом. Кто давал газ? Вы?