Чтение онлайн

И тут его в районе поясницы пронзила острая боль. Подскочивший сзади Лева что есть силы ударил его по почкам. Танин рухнул на колени. Лева схватил его одной рукой за волосы, а другой, в которой сжимал пистолет, за горло.

– Из-за тебя, ищейка хренова, погиб наш человек, – заорал он ему в ухо. – Ты за это ответишь, мать твою! Если ты отсюда и уйдешь, то только инвалидом.

Превозмогая боль, Китаец схватил Леву за локоть руки, сжимавшей горло, и сделал резкое вращательное движение, в результате которого нападавший оказался на полу, а Танин верхом на нем с пистолетом, приставленным к его голове.

– Не дергайся – убью. – Китаец с силой вдавил ствол пистолета в Левину щеку.

– Брось оружие, сука. – Длинный и коротышка щелкнули затворами.

– Не суетитесь, ребята, я пошутил. – Китаец бросил пистолет под ноги коротышке. – Он ведь первый начал.

Танин медленно поднялся и с силой пнул носком башмака Леве в брюхо. Тот поджал колени к подбородку и захрипел. Длинный кинулся на Танина, замахнувшись на него «узи», словно дубинкой.

– Цыц, Дохлый, – скомандовал Тяпа.

Длинный остановил занесенный над головой автомат и, сдерживая кипевшую в нем злобу, помог подняться Леве и вместе с ним вернулся на место.

– Строишь из себя крутого, сыщик? – Тяпа закурил новую сигарету. – Не советую.

– Что вам от меня нужно? – напрямую спросил Китаец.

– Ты должен ответить за смерть моего бойца.

– Твои люди сами его завалили, – покачал головой Китаец, – я здесь ни при чем.

– Ты в наших руках, и мы будем с тобой разбираться по нашим законам.

– Не пытайся мне вешать на уши лапшу, как какому-нибудь лоху, – потирая спину, сказал Китаец. – Если есть что сказать – говори. Нет – отпусти. Какой тебе смысл от моей смерти? Один только геморрой. Мои друзья обязательно будут меня искать, поднимут на ноги весь город. В ресторане меня видели. Парочка моих знакомых знает, что я интересовался тобой.

Тяпа молча слушал, пуская дым во все стороны. Китаец продолжал блефовать дальше:

– Так что, если ты меня кончишь, неприятностей тебе не избежать. Если же ты оставишь меня в живых, но изуродуешь меня или причинишь какой-нибудь вред моей секретарше, я тебе обещаю, что хоть ползком доберусь до тебя… Я слов на ветер не бросаю.

В голосе Танина сквозила такая холодная решимость, что смысл сказанного, наверное, дошел до Тяпы.

– Ладно, – он меланхолично махнул рукой, – посидишь здесь ночку, а я пока подумаю, что с тобой делать. Утром поговорим.

Тяпа нехотя кивнул Дохлому.

– Пошли, – тот ткнул Китайцу в спину ствол «узи» и повел его к выходу.

В дальнем конце ангара, куда Серый увел Лизу, Дохлый, приказав Танину встать лицом в спине, отпер одну из дверей и втолкнул туда Китайца.

– Отдыхай, сыщик, – со злобной насмешкой сказал он на прощание, запирая за ним дверь, – недолго тебе осталось.

Почти квадратная комната площадью метров тридцать, видимо, когда-то использовалась для хранения горюче-смазочных материалов. Здесь пахло бензином и соляркой, вдоль стен стояло несколько больших металлических бочек. Стены из неоштукатуренного силикатного кирпича, бетонные полы с валяющимися промасленными тряпками и обрезками досок, грязный топчан в углу, на котором, уткнув голову в колени, сидела Лиза, – все это освещалось единственной тусклой лампочкой, торчащей из стены.

– Танин, миленький. – Лиза вскочила со своего места и кинулась ему на шею.

Китаец прижал к себе ее дрожащее тело: несмотря на июньскую жару, в кладовке было сыро и прохладно. А может, Лиза дрожала больше от страха, чем от холода. Он снял пиджак и накинул ей на плечи.

– С тобой все в порядке? – он взял ладонями ее голову и посмотрел в заплаканное лицо.

– Кажется, да, – кивнула она, – теперь вообще хорошо: ведь ты со мной, – она слабо улыбнулась.

– Я не дам тебя в обиду, – успокоил ее Китаец. – Погоди-ка. – Он отстранил Лизу и принялся осматривать место их заточения.

В комнате была единственная дверь, обитая металлическим листом, выбраться через которую было бы очень проблематично, даже если бы можно было шуметь. Собственно, больше и осматривать было нечего: не было ни окон, ни каких-либо вентиляционных решеток, через которые можно было бы проникнуть наружу. Китаец все же обошел помещение, опустился на топчан и достал сигареты. Лиза села рядышком и прижалась к нему.

– Что с нами будет, Танин?

– Как-нибудь выберемся, – уверенно произнес он, – не дрейфь.

– С тобой мне не страшно, – сказала она, шмыгнув носом. – Вот когда я была одна, было действительно не по себе.

Он хотел было высказать ей свое недовольство, что она не ушла из ресторана, как он ей приказал, но, покосившись на ее хрупкую дрожащую фигурку, передумал.

– Тебе нужно поспать, – сказал он, закуривая.

– А ты? – Лиза взглянула Танину в глаза.

– Я тоже вздремну.

Лиза чмокнула его в щеку и устроилась на топчане, положив голову Танину на колени. Через пару минут она уже сопела, обхватив руками его ноги. Китаец докурил сигарету, бросил окурок на пол и затушил носком туфли. В этом месте шутки с огнем могли окончиться пожаром. Прислонившись к стене, он уставился в стену перед собой, а потом взгляд его скользнул выше, к потолку. Перекрытие было сделано из толстых деревянных брусьев, на которых лежал алюминиевый профнастил. Китаец подумал, что если бы Лизы с ним не было, можно было бы попытаться выбраться через крышу. Осторожно отогнуть лист и спрыгнуть в ангар. Дальше бы было видно. С этой мыслью он и задремал.

Его разбудил шум шагов и звук ключа, поворачиваемого в замке. Он открыл глаза и глубоко вздохнул. Дверь со скрипом отворилась, и Китаец увидел на пороге Дохлого.

– Пошли, – коротко бросил тот.

– Пошли, – согласился Китаец и поднял кудрявую Лизину голову со своих колен.

Лиза тут же проснулась и ухватила его за руку.

– Ты куда? А я? – встревоженно посмотрела она на него.

– Я скоро вернусь. – Танин поднялся и сделал несколько разминочных движений.

– Давай быстрей, – поторопил его Дохлый, – шеф не любит ждать.

Дохлый привел его в ту же комнатку, где с ним разговаривали прошлой ночью. Только теперь по бокам от Тяпы стояли Серый и Лева. Коротышка с «кольтом» на коленях сидел на стуле у правой стены, Дохлый со своим неизменным «узи» остался у дверей. В центре комнаты стоял простой деревянный табурет, на который усадили Китайца. Это показалось ему хорошим знаком – значит, с ним что-то собираются обсуждать. На столе перед Тяпой стояла бутылка «Гжелки» с бело-голубой этикеткой, из которой он периодически наливал себе маленький стопарик и опрокидывал в глотку. Несколько минут он молча смотрел на Танина, потом закурил и произнес: