Чтение онлайн

«Не вздумай изменять своему Есипову, – неоднократно предупреждал ее Вадим. – Потерпи. Если он тебя поймает с другим мужиком, вся наша затея полетит псу под хвост. Я-то найду, кого ему подставить, если он тебя выгонит, а вот ты останешься без навара».

И Оксана терпела, потому что почти сразу же усвоила: Вадим всегда прав. Как клиент в магазине. Если что не так – она не получит денег. А со временем, когда идеи, подсказанные Вадимом и донесенные в той или иной форме до Кирилла, давали результат, она убеждалась в его правоте еще сильнее.

«А как ты будешь отбирать у них деньги?» – иногда спрашивала она.

Но ответ обычно бывал туманным и расплывчатым. И только один раз Вадим сказал хоть что-то определенное.

«Я хочу, чтобы они стали богатыми. Но за счет незаконной прибыли. И когда они станут крупнейшим и самым мощным издательством, когда доходы их станут поистине фантастическими, я потребую участия в прибылях. Они не смогут отказаться, потому что на каждый их незаконный рубль у меня есть документы. И с этими документами все руководители «Шерхана» пойдут по миру, если не захотят делиться».

«А вдруг они перестанут делать левые тиражи? Чем ты тогда будешь припирать их к стенке?»

«Во-первых, не перестанут. Вор не может остановиться. Это как болезнь. Деньги развращают, к ним привыкаешь, как к наркотику, и со временем требуется все больше и больше».

«А во-вторых?»

Вадим усмехнулся и тихонько щелкнул Оксану по носу.

«А про во-вторых тебе знать не обязательно. Спать плохо будешь».

Она тогда не «зависла» над этими словами, но запомнила.

От фамилий рябило в глазах. Это был один из тех моментов, когда Настя проклинала себя за неудачно выдвинутую версию, но уже не могла остановиться, не доведя дела до конца. Чем дольше она сидела, склонившись над огромной таблицей, тем больше убеждалась, что этот путь поиска вора-кинолюбителя бесперспективен. Но бросить начатое на полдороге было не в ее характере.

В кабинете уже не продохнуть от сигаретного дыма, а от бесчисленных чашек кофе на языке появился стойкий горьковатый привкус, но она все равно сидела, вперив усталые и воспаленные глаза в расстеленную на столе безразмерную таблицу, снова и снова вычитывая фамилии тех, кто брал кассеты в «дешевых» пунктах проката. Иногда ей казалось, что она увидела, даже скорее почувствовала, нечто неуловимое, какую-то закономерность, но, как только пыталась сосредоточиться на этом, ощущение исчезало. Ни одна фамилия не повторялась во всех четырнадцати столбцах. И даже не было такой фамилии, которая повторилась хотя бы десять раз. Если ее предположение все-таки верно и вор действительно до кражи брал все четырнадцать фильмов напрокат, то теперь совершенно очевидно, что свою настоящую фамилию он не называл. И если бы у Насти Каменской была твердая уверенность, что этот человек наверняка прячется за множеством вписанных в таблицу фамилий, она бы сделала невозможное, но вычислила его. Пусть на это ушло бы много времени, но она бы это сделала. Однако беда вся в том, что уверенности такой у Насти не было, и это расхолаживало, мешало работать и коварно нашептывало: «Брось, ты ошиблась, твоя версия неправильна. Выброси таблицу, порви ее на мелкие клочки и ищи другие пути».

Она встала, потирая руками затекшую от долгого сидения поясницу, распахнула настежь окно, чтобы проветрить комнату, и вышла в соседний кабинет, где обитали Юра Коротков и Коля Селуянов. Коротков висел на телефоне, а Николай сосредоточенно сочинял очередной отчет. Увидев Настю, он удивленно поднял голову.

– Ты еще здесь? Мы думали, ты давно домой ушла.

– Вместе думали или по отдельности?

Коля рассмеялся, довольный, что можно под благовидным предлогом оторваться от ненавистной бумажной работы.

– Вместе. Мы хотели у тебя кофейку стрельнуть, посмотрели на часы и решили, что уже поздно.

– А сделать два шага по коридору и проверить – это уже выше ваших сил, да?

– Ну Ася, – возмутился Селуянов, – мы с Коротковым сыщики или где? Если б мы каждое предположение ногами бегали проверять, мы бы вообще ничего не успевали. Это, между прочим, ты всегда на нас фыркала, что мы вместо того, чтобы сесть и подумать, бежим своими глазами смотреть. Твоя школа, так что нечего теперь претензии предъявлять.

– Ладно, – она махнула рукой, – вали все на меня. Я у вас всегда во всем виновата. Ты что сочиняешь? Очередную нетленку?

– Поэму о задержании гражданина Белова на улице Белова. Классно звучит, да?

– Как ты сказал? – нахмурилась Настя.

Сердце заколотилось быстро-быстро, словно она услышала что-то совершенно неожиданное.

– Так и сказал. Гражданина Белова Анатолия Петровича задерживали сегодня на улице Генерала Белова. Ну совпало так, понимаешь? Чего ты побледнела-то? Ты что, знаешь этого Белова? Твой клиент?

– Нет, я его не знаю. У тебя карта Москвы есть?

Впрочем, вопрос был чисто риторическим, все знали, что у Селуянова в столе лежит штук десять разных карт Москвы и области. Доскональное знание города было его хобби с самого детства.

– Да ты спрашивай, я тебе и без карты скажу.

– Нет, мне карта нужна.

Коля со вздохом открыл ящик стола и вытащил охапку карт, сильно истрепанных оттого, что ими постоянно пользовались, и испещренных множеством разноцветных пометок. При этом на его лице явственно читалась обида на Настю, которая не доверяет его познаниям.

– Я возьму, ладно? Завтра верну.

– Бери, – буркнул Селуянов. – Больно ты самостоятельная.

– Не ворчи. – Она ласково потрепала его по волосам. – Когда Коротков закончит трепаться по телефону, присылай его ко мне за кофе. Так и быть, отсыплю в пакетик в обмен на карту.

Она метнулась обратно в свой кабинет и разложила карту на свободном столе. Глянула в таблицу. Да, вот та строчка, при взгляде на которую у нее появлялось то неуловимое ощущение неожиданной находки, которое мгновенно исчезало. Пункт проката на улице Коновалова. И фамилия одного из клиентов, бравших там кассету, тоже Коновалов. Ну и что? Подумаешь. Фамилия распространенная, как Иванов или Кузнецов.

Нет, не подумаешь. Надо все-таки проверить. Настя нашла на карте улицу Коновалова и стала внимательно изучать названия улиц в этом районе, то и дело отходя к своему столу и сверяясь с таблицей. Так и есть. В каждой из четырнадцати колонок есть фамилия, совпадающая с названием улицы в районе Кузьминки – Перово. Полетаев. Шумилов. Михайлов. Паперник. Коновалов. Плющев. Кусков. И даже Перов и Кузьмин. Девять фамилий. Пять из них встречаются в двух колонках, еще четыре – по одному разу. Итого – четырнадцать. Господи, неужели она нашла?