Чтение онлайн

Кубок я передаю Антонине, она бережно принимает полуметровую хрустальную вазу. Нас обступили журналисты, задают вопросы мне, Вязовской, пара вопросов перепадает и моей модели. Сияющую счастьем Лену фотографируют в разных ракурсах, корреспондент «Службы быта» обещает, что в журнале фото выйдут в цвете, так как выставлять такую красоту в чёрно — белом варианте — преступление.

В этот момент директор цирка вежливо отодвигает корреспондента в сторону, подводя нам крепкого мужчину примерно моих лет и женщину, на вид постарше своего спутника.

— Чурбанов, Юрий Михайлович, — протягивает руку мужчина.

У него крепкое рукопожатие и открытое, улыбчивое лицо. Его спутница также улыбается, и представляется Галиной Леонидовной. То, что это дочь генерального секретаря, я уже начал догадываться, услышав имя и фамилию будущего заместителя министра внутренних дел СССР.

— Очень приятно!

Я галантно целую руку, безымянный палец которой украшает золотое кольцо с крупным бриллиантом. Похоже, с трудом скрывшей довольную улыбку Брежневой — Чурбановой (интересно, она после замужества сменила фамилию или предпочла фамилию всемогущего отца?) это нравится. Всё ж таки нечасто советским женщинам, даже дочерям генсеков, целуют руки. При своей простоватой внешности в дорогом платье и бриллиантах Галина Леонидовна выглядит немного аляповато, будь моя воля, я бы приодел её более гармонично.

— Долорес меня пригласила, и не зря, работы просто чудесные. Мы с Юрой не смогли к началу подъехать, но самое главное, к счастью, не пропустили, — говорит она, теперь уже улыбаясь более открыто. — Очень хорошая работа, достойная первого места, да, Юра?

Тот согласно кивает, делая вид, будто разбирается в женских причёсках.

— Можно я чемпиона украду на минутку? — словно бы ко всем сразу и ни к кому конкретно обращается Галина Леонидовна, берёт меня под руку, отводит чуть в сторону. — Алексей, вы в своей «Чародейке» работаете в понедельник, 31—го декабря?

— Да, Галина Леонидовна.

— А заканчиваете во сколько?

Мне захотелось спросить «А вы с какой целью интересуетесь?», но вместо этого я вежливо ответил:

— Я во вторую смену. Но день сокращённый, предпраздничный, и мы в 5 вечера расходимся.

— Ясно… Видите ли, этот Новый год мы с мужем собираемся встретить в компании, скажем так, близких людей за городом. У меня к вам просьба… Не могли бы вы мне в понедельник, как совободитесь, сделать какую — нибудь необычную причёску, чтобы все просто попадали?

— Отчего же, легко, Галина Леонидовна, — самонадеянно заявляю я. — Вы к нам в «Чародейку» приедете?

— М — м — м, боюсь, моё появление в вашей парикмахерской вызовет слишком большой ажиотаж. Давайте лучше я пришлю за вами машину к концу рабочего дня. Обещаю, я вас не обижу, — добавляет она.

— Хорошо, в таком случае к 17.00 жду транспорт. Красить волосы не будем? Тогда возьму просто набор инструментов и косметики.

Галина Леонидовна говорит, что косметики у неё навалом своей, причём французской, и я соглашаюсь, что действительно, французская будет, пожалуй, предпочтительнее. Она возвращается к мужу и они уходят, меня тут же обступают коллеги, всем интересно, о чём со мной говорила Брежнева (решил называть её всё же про себя девичьей фамилией), но я отбрёхиваюсь, что это государственная тайна. А Лена заявляет, что сегодня она хочет весь день щеголять с этой причёской, и я обещаю приехать к ней завтра домой и там её перекрасить в однотонный цвет, промелировать или отколорировать, в общем, как её душеньке будет угодно.

Отмечать свой день рождения она будет скромно у родителей, туда же придут немногочисленные гости, но я заранее предупредил свою возлюбленную, что мне пока рано знакомиться с её предками, поэтому предлагаю присоединиться к нашей небольшой компании и отметить нашу победу и заодно её день рождения в кафе напротив цирка. Полученная вместе с авансом премия за рационализаторство позволяла устроить коллегам небольшой сабантуй, и теперь я считал себя вполне самодостаточным человеком. Ещё бы квартирку свою… В очередь на получение 1—комнатной наш профсоюзный лидер пообещала поставить меня после новогодних праздников. Правда, в этой очереди можно было простоять полжизни, но лучше жить с надеждой, чем вообще без неё.

В кафе мы завалились уже без Антонины, за ней в цирк заехал муж на своей «Волге» 21—й модели, и они с Кубком уехали в «Чародейку». Девчонки всё — таки достают меня с вопросом про Брежневу, приходится колоться, но беру со всех слово, что дальше стен этого кафе информация не уйдёт. Коллеги и Лена, с которой все как — то быстро сдружились, чему, видно, способствовало и шампанское, клянутся молчать как партизаны.

В дамской компании засиживаюсь до пяти вечера, после чего я расплачиваюсь за всех, мы с Леной садимся в свободное такси, дежурившее у входа в кафе, и едем к дому её родителей. Там я помогаю ей выбраться из машины, мы целуемся под удивлёнными и порой неодобрительными взглядами прохожих, я сажусь обратно в машину и еду в опостылевшую общагу. Вспоминаю, что забыл грамоту в кафе, хочется верить, что девчонки её заберут с собой, иначе перед Вязовской будет неудобно. Может, повесит в рамочке на стену кабинета или вообще нашего зала, чтобы, так сказать, видели, на кого ориентироваться.

[1] Пётр Степанович Богданов — в 1973–1986 гг. председатель президиума Центрального совета всесоюзного физкультурно — спортивного общества «Динамо».

[2] Вадим Григорьевич Самохвалов — генерал — лейтенант, в 1973–1979 гг. начальник Главного управления внутренних дел Московского городского исполнительного комитета.

31 декабря в 17.05 я вышел из «Чародейки». В правой руке новоиспечённый чемпион Москвы по парикмахерскому искусству держал дипломат с набором парикмахерских инструментов, лаков и прочей мелочи, включая кое — как втиснутый туда ручной фен. Фен был приобретён на свои деньги, впрочем, после аванса — премии я уже мог позволить себе немного шиковать. К тому же это не баловства ради, вещь была приобретена для работы, в частности, для таких вот случаев с выездами и надомной работой. В предновогоднюю неделю я уже обзавёлся парочкой таких клиенток, которые, в свою очередь, обещали меня отрекомендовать своим знакомым, так что перспективы вырисовывались вполне себе радужные. Тем более что брал я по номиналу, разве что не сдавал деньги в кассу, а клал себе в карман.

Из — за руля припаркованной напротив входа чёрной «Волги» выбрался мужчина средних лет в пальто с каракулевым воротником и пыжиковой шапкой на короткостриженой голове.

— Алексей Бестужев? Добрый день, садитесь, где вам удобно.

— Далеко едем? — забираясь на заднее, «директорское» сиденье, на всякий случай поинтересовался я.

— Не очень, — лаконично ответил водитель.

Конечной точкой нашего маршрута оказался дом на Большой Бронной, по виду относительно недавней постройки. В сопровождении водителя, служившего, как я подозревал, в серьёзном ведомстве, я был «отконвоирован» в квартиру № 45. Дверь нам открыл одетый в синий с белыми лампасами спортивный костюм Чурбанов.

— Вот, Бестужева привёз, Юрий Михайлович, — доложился водитель. — Я если что внизу, в машине буду.

— Заходите, — Чурбанов посторонился, пропуская меня в просторный коридор, стены которого были оббиты вагонкой. — Алексей, если я правильно запомнил? Вон тапочки, давайте пальто, я повешу… Галина, встречай своего гостя!

— Иду, иду, — донеслось откуда — то из глубин квартиры.

На приветливо улыбавшейся Галине Леонидовне был домашний халат, а тёмные волосы оказались собраны в непритязательный хвостик.