Чтение онлайн

Только сразу такую сумму хрен кто обменяет, да и вылезать с большими деньгами чревато, у уголовников везде глаза и уши, особенно среди подпольных менял. Придётся какое — то время переждать, пусть пена уляжется, а потом уже можно понемногу, потихоньку, не форсируя события…

А сейчас первым делом нужно выпить. И не просто выпить, а нажраться в хлам и провалиться в спасительное забытье. И пусть завтра придётся мучиться жутким похмельем, но этой ночью к нему во сне не придут его жертвы. Такие визиты начались лишь в последнее время, в прежней его жизни такого не случались. Смешно, к нему приходят души тех, кто ещё вполне жив и здоров, многие вообще ещё в школу ходят. Такой вот парадокс. Причём убиенные в этом времени пока не являются, только те, кого он лично порешил в лихие 90—е, и кого заказывал уже будучи банкиром в нулевых.

Чтобы нажраться до забытья, пришлось выдуть бутылку водки, закусывая только солёным огурцом и чёрным хлебом. В эту ночь покойники не приходили, зато заявился тот самый парикмахер, «благодаря» которому он оказался в 1973 году. Смотрел на него и улыбался, причём с видом совершенно счастливого человека. Сука!

В преддверии 8 марта ему приспичило завести себе наконец бабу. Приводить домой он никого не собирался, это его берлога, здесь он может быть самим собой. Тут, в конце концов, хранятся его деньги, его будущий домик где — нибудь на Лазурном берегу, его яхта и загорелые красотки. То, чем он обладал в прошлой жизни.

Подумывал, не завалиться ли по старой памяти в привокзальную гостиницу, к той самой отзывчивой администраторше. Впрочем, судьба Кистенёву благоволила, и вскоре он и впрямь познакомился с женщиной, согласившейся разделить с ним ложе. Знакомство состоялось в ресторане гостиницы «Советская». Симпатичная, ухоженная дама лет тридцати сидела за столиком, на котором уже стояло вино и лёгкие закуски, курила, и то и дело поглядывала на свои часики, видно, кого — то ждала. Наконец появился её хахаль — самодовольный и самоуверенный тип с животиком и намечающейся залысиной. Игорь Николаевич из своего угла не слышал, о чем они говорили на повышенных тонах, но в конце концов хахаль встал, презрительно бросил на стол десятку и скорым шагом вышел из зала. Она же осталась сидеть, опустив лицо в ладони, похоже, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Потом закурила, налила себе вина и выпила бокал в один присест.

В этот момент ожил местный ансамбль, заиграла спокойная музыка. Кистенёв, подошёл к её столику и пригласил на танец. Она посмотрела на него несколько удивлённо, потом, видимо, что — то для себя решив, приняла приглашение. Она жила на «Автозаводской», и ту ночь он провёл в её однокомнатной квартире. Когда они взяли друг от друга всё, что могли, просто лежали рядом и курили одну сигарету на двоих. Кистенёв привык к «Marlboro», и его женщина с наслаждением втягивала себя заморский дым.

Её звали Ирина, она работала секретарём декана факультета в «Бауманке», который был женат, воспитывал сына и дочь. Полгода назад между ними закрутилась интрижка. Встречались они на этой квартире, а сегодня выяснилось, что его немолодой и некрасивой жене кто — то намекнул, что муженёк ей неверен. По этому поводу случился скандал, и сегодня в ресторане декан заявил, что не может рисковать своим положением и партбилетом, а посему между ними отныне только рабочие отношения.

— А ты что, любила его? Он же пузатый и лысый… почти.

— Да не в том дело, — вздохнула она, забирая у него сигарету. — Просто он помог мне устроиться на это место, а теперь даже не знаю, что дальше будет.

— Всё будет нормально, — сказал Кистенёв, — не переживай.

— Ты думаешь? Твои бы слова да богу в уши… А ты чем занимаешься?

— Я — то? Хм, на приисках работал, золото добывал, а теперь живу в своё удовольствие.

О том, что его трудовая книжка, где он проведён дворником, лежит на ВДНХ, Кистенёв предпочёл пока не распространяться.

А утром, одеваясь, он скользнул взглядом по столу и его внимание привлёк раскрытый где — то ближе к концу журнал «Работница». Вернее, авторская рубрика некоего А. Бестужева «Красива Я». В памяти тут же что — то щёлкнуло, он на секунду закрыл глаза, вспоминая квартиру — студию на Новокузнецкой улице, ванную и долбаного парикмахера, который затащил его чуть ли не на полвека назад. И того парикмахера звали как раз Алексей Бестужев. Совпадение? Кистень ещё в 90—е разучился верить в совпадения, и сделал себе зарубку обязательно выяснить, что это за А. Бестужев работает в журнале «Работница». Может, недаром ему в ту пропитанную алкогольными парами ночь приснился этот парикмахер? Вот был бы номер, окажись тот в современной Москве. Уж на этот раз Кистенёв не упустил бы случая расквитаться с ним за всё.

А пока Игорь Николаевич покидал квартиру своей новой любовницы в приподнятом настроение, впервые с того дня, как отряд «Сокол» потерял одного из своих верных «мушкетёров».

Ранним утром 20 апреля я переступил порог мужского зала «Чародейки». Вся парикмахерская уже была в курсе моей сегодняшней свадьбы, я только и успевал отвечать на сыпавшиеся со всех сторон поздравления. Сел в кресло к Оле Чуватовой, с которой договорился заранее, она привела мою слегка заросшую голову в порядок, руководствуясь моими советами. Жаль, что я не могу подстричь сам себя, но Оля вроде бы и так справилась неплохо.

С моей стороны на свадьбу ожидались Настя Кузнецова и Наташа Анисимова. А вот Антонина, которую я тоже приглашал, отбоярилась, мол, они с мужем уже обещали знакомой приехать на её день рождения. Но в пятницу, накануне свадьбы вручила подарок от коллектива в виде большой хрустальной вазы со словами: «В хозяйстве пригодится».

Бракосочетание было назначено на 13 часов, до этого времени я успел забежать в фотоателье, где меня уже поджидали не только отпечатанные, но и аккуратно порезанные «визитки», выполненные на матовой бумаге. От глянцевой отговорил сам мастер, мол, на ней будут оставаться отпечатки пальцев.

Сунул пачку «визиток» в карман и помчался дальше. К ЗАГСу мы всем табором подъехали без четверти. Наша пара в костюме и платье и от Зайцева выглядела не в пример другим, неудивительно, что мы с Леной, шею которой украшала всё же скромная нитка искусственного жемчуга, который присутствовал и в ушах, то и дело ловили на себе завистливые взгляды других брачующихся.

Уже на крыльце меня начал колотить лёгкий мандраж, всё — таки первая женитьба в моей жизни, тогда как невеста держалась куда увереннее и прямо — таки светилась счастьем. Её мама явно вырядилась в лучшее, что нашлось дома, а вот на её голове, как и в прошлую нашу встречу, красовалась «вавилонская башня». Я про себя вздохнул, ведь наверняка Любовь Георгиевна считала, что она тоже ну очень ярко выглядит. Рядом с ней Владимир Петрович смотрелся куда скромнее, он вообще, казалось, не знал, куда себя девать. По — любому думает, как бы быстрее добраться до ресторана и тяпнуть за здоровье новобрачных. Тут же крутилась и Наташка. Бабушка и дедушка невесты не могли налюбоваться внучкой, несколько подруг то и дело нашёптывали: «Ленка, какая же ты красивая». Чуть в стороне стояли двое коллег — очкасто — носатый тип грустного вида и что — то говорившая ему негромко на ухо женщина лет сорока с выбеленными пергидролем волосами.

«Подружки жениха» Настя Кузнецова и Наташа Анисимова, в свою очередь, тут же успели со всеми перезнакомиться и уже весело щебетали, обсуждая что — то своё, женское. Возможно, мои девчонки уже нашли себе новых клиенток, за ними точно не заржавеет.

К счастью, сотрудница учреждения работала споро, выпекала новые пары, как горячие пирожки. Выслушали мы торжественную речь регистраторши, под марш Мендельсона и фотовспышки поставили подписи в свидетельстве о браке, причём Лена уже расписывалась как Бестужева, поцеловались, обменялись кольцами (подаренное мною на 8 марта заранее перекочевало на левую руку), выпили шампанского и закусили шоколадными конфетами из коробки.