Чтение онлайн

– Тяжелый период… – задумчиво повторил Лешка, обдумывая неплохую идею.

Он уже почти придумал, как решить эту свою беду с деньгами. Все было просто. Очень просто. Но теперь бы вот как-то избавиться от этого донорства. Или не избавляться? И все же…

– А чего женщина не подошла? – спросил он. – Может, не захотела просто? У нее ж детишки. Подумала – вот, сейчас стану инвалидом, бабушка точно с нами со всеми не справится. А?

– Нет, она, действительно, не подошла по показателям. Понимаешь, вот я нашла донора, но этого мало. Надо… как же тебе объяснить… Надо, чтобы организм Ариши принял вживляемый материал. Думаешь, я себя не предлагала? А вот не подошла по показателям. Представляешь – горькая ирония какая – родная мать, а по показателям не подошла. А ты, может, подойдешь.

– Хорошо, а как это все будет-то? – уже сдался Лешка. – У меня что – кусок позвоночника возьмут? Или мозг спинной отрежут?

Елена даже засмеялась. Лешка первый раз видел, как она смеется. Когда Елена смеялась, она была какой-то совсем юной. Прямо молоденькой – молоденькой.

– Ой, ну что ты! Я тебе сейчас все объясню. Смотри – вот отсюда… – Елена приложила к его груди худенькую ладошку. – Вот отсюда толстой такой иголкой возьмут… возьмут такой материал, как густая – густая кровь. И все. Это то, что Арише нужно. А больше ничего у тебя брать не будут. Зачем нам твои кости!

Она убрала ладошку, а Лешке на секундочку показалось, что у него эту густую-густую кровь уже взяли – так было горячо теперь в этом месте.

– То есть… только иголкой кровь возьмут и все? И ничего больше?

– Это не кровь, но…Да, больше ничего. Только иголкой. Пойдем к нашему врачу! Прямо сейчас! – поднялась Елена. – Он тебе сам все расскажет, все объяснит. Пойдем?

– Нет, ну… я ж грязный, в бензине весь, – сопротивлялся Лешка. – Давайте завтра. Я завтра точно приду. Во сколько надо?

– В восемь, – не стала упрашивать Елена. – Я буду ждать тебя у входа в больницу. Врач скажет – подойдешь ты или нет, и если подойдешь, мы с тобой здесь же обговорим цену. И заверим у нотариуса. Идет?

Лешка кивнул.

– Завтра я точно приду. Там и … и посмотрим…

Лешка домой летел, будто на крыльях. Какой же он был дурак! Да, у него долги, да, ему постоянно звонят кредиторы, но у него же есть жизнь! Он молодой, не на улице и, главное, он здоровый! Какая-то тетка с детишками запросто решила свой вопрос, а он что – лох педальный? Он не сможет? Ха! Да он…

Кажется, он добрался до дома в одно мгновение. И собирался, по привычке, незаметно юркнуть в подъезд, но не получилось.

На скамеечке возле подъезда сидела вездесущая соседка баба Наташа и прижимала к арбузной груди толстенного кота Мурзика. Мурзик был откормлен так, что уже не мог двигаться, но баба Наташа всем упорно доказывала, что носит его на руках исключительно из-за его кошачьей коварной болезни, название которой не знают даже доктора.

– Леш, а ты чего это, как таракан – не здороваешься даже? – ехидно прищурилась соседка.

– Вот только тараканы с тобой еще не здоровались, – буркнул Лешка и растянул улыбку. – Здрассть, баб Наташа!

– И тебе не хворать…, – отходчиво кивнула та и зашептала громко, на всю улицу. – Лешк, а что это за девица-то к тебе туда, на горку залезла? Когда ты с зажигалкой-то мотался?

– Красивая? – усмехнулся Лешка.

– О-о-ой… прям тебе краса ненаглядная. Мы вот с Татьяной-то с третьего подъезда, всю головушку себе сломали. Она говорит, что ты в кино снимаешься, а я говорю, что сейчас такие милиционерши пошли – на все горазды. По доброй-то воле разве ж она перед тобой-то оголилась бы? Работа, значит. Полицейская она, – важно подвела итог соседка.

Лешка даже обиделся.

– А чего бы ей передо мной и не оголиться? Я что – умом не вышел? Или рожа у меня наперекосяк?

– Лешенька, да прямая у тебя рожа, но вот… ты ж худющий, как богомол какой! А в последнее время на тебя и вовсе – без валидола-то не взглянешь. Обнять и плакать. Вот по-моему, по женскому взгляду, – закатила глаза к небу баба Наташа. – Если перед кем и раздеваться, так это перед Лапушенко Федькой. О-ой и красаве-е-ец! Глазищи – о! ручищи-о! Как обнимет… как сядет в машину-то, глядела бы и глядела.

– Как обнимет! Все б тебе обнимашки! Можно подумать, этот Лапушенко тебя обнимал когда-нибудь, – обиделся Лешка. – Да и старый он, ему уже скоро полтинник. Пузо впереди него едет. Чего перед ним раздеваться? И жена его – тетя Марина, не слишком, думаю, приветствует всякие такие… объятия.

– Это да, – швыркнула носом баба Наташа. – Она, шельма, даже подойти к нему не дает.

Мурзику, видимо, надоела прогулка на руках, он скатился с рук зазевавшейся хозяйки и попытался влезть на дерево. Попытка закончилась падением и диким ором.

– Да ты ж мое солнышко! Куда ж тебя черти понесли! Чего тебе на руках-то не сидится?

– Баб Наташа, – вдруг вспомнил Лешка. – А у тебя маленького такого котеночка нет? Я бы взял. Беспризорного?

– Беспризорного, говоришь? – вздернула брови соседка. – Так это тебе не ко мне, это тебе к Эльке нашей надо. Она целыми ночами в Интернете сидит и спасает всяких беспризорных кошек, да собак. Ее вот хлебом не корми, дай кого-нибудь поспасать. А тебе сильно надо?

– Сильно, – кивнул Лешка.

– Ну, так я ей скажу, пусть тебе приволокет какого-нибудь бедолагу.

– Спасибо, баб Наташа, пусть приносит, – кивнул Лешка и хотел было уйти, но баба Наташа спросила.

– Леш, дак ты скажи – милиционерша или кино? Мы с Танькой-то на мороженку поспорили.

– Проиграла ты, баб Наташа. В кино я снимаюсь. Пробы были. Прямо на нашей горке. Ну-у…в кино-то другое место выберут, а вот репетировали здесь. А то… с чего бы я себя палить стал, сама-то подумай.

Баба Наташа долгим взглядом посмотрела на уходящего Лешку. И в самом деле – не сдурел же он – жечь-то себя. Парень, вроде, не идиот какой. Но и в кино… неужели кого лучшего-то подобрать не могли? Ведь тощий, как будто век не ел. Вот Федьку бы…