Стоит ли заглядывать в «щель»?
Шрифт:
Доктор Белз между тем отступил на шаг и огляделся, ища пути к побегу. Однако его схватили за воротник, дали подзатыльник, да так, что он прикусил язык. Очки слетели и разбились. Белз не выдержал. Забыв свою цивилизованность, он размахнулся и врезал одному стражнику в правую челюсть. Черт ухнул и мешком свалился на пол. Кто-то свистнул. Белза схватили за руки и за ноги и он нос к носу увидел страшную рожу утопленника-вурдалака. Тот хищно щурился, как бы выбирая место куда вцепиться кривыми клыками. Сам весь мокрый, скользкий, дурно пахнущий, жуткий.
Доктор Белз дернулся. Отчаянный ужас охватил его. Вурдалак же дал команду перевести Белза в другой сектор. Его тут же подхватили и потащили назад мимо вестибюля. И вот другая адова котельная. Чистота, порядок. И пол кафелем выложен. И на зеркальных стенах – цветочки в кашпо. И котлы чищены до блеска. И мусор под ногами не путается. Материалов не видно. Они подаются к котлу по трубам. Возле котла – пульт управления с персональным компьютером. А на борту котла – робот с протянутой рукой вроде подъемного крана. Все автоматизировано до предела. А на кочегарах – чистенькие халатики оранжевого цвета. Не рабочие, а настоящие адские инженеры. Совсем другая цивилизация. Плановой системой здесь и не пахло. Котлы здесь работали без простоев, бесшумно, экологически чисто. Никто не шлындал из-за простоев.
Доктор Белз от волнения был бледнее мела, но дух в нем не был сломлен. Он вдруг вскричал:
– За что? Идиоты! Я – гость, посол! Личность неприкосновенная!
Вурдалак прошипел:
– Верительная грамота есть?
– Какие к черту грамоты! – возопил Белз.
– Стало быть, вы – непрошенный гость. Вас приглашали? Нет. Юридически вы не правы. Желаю удачи, – и вурдалак степенно удалился.
Кочегар-инженер заверил доктора:
– Да вы не беспокойтесь, сэр. Технология тщательно отработана. Никаких отходов. Сначала слезет кожа и волосяной покров. Затем растворятся мышцы и жилы. А уж после всего и косточки. А что поделаешь? Будь вы в облике чистой души, все было бы значительно проще. Разок бы простерилизовался бы и извлекли всю информацию. А уже очищенную душу улавливает насос и направляет туда, к вам, в подходящее тело. А с вами – канитель. Длительная обработка в котле и все такое… Так что в облике хомо-сапиенса ваша душа не возродится.
– Но я же не виноват! – оправдывался Белз.
– А кто? – возразил оппонент. – Мы что ли заставили вас образовать «Щель» к нам? Ни один человек не должен знать о нашем мире, а тем более о способе нашего существования. На моей памяти был такой случай. Некто Данте прошел все крути ада. Но ведь это когда было.
– Плевать мне на Данте! – в сердцах воскликнул Белз. – Выпустите меня обратно. В конце концов, я требую…
– Извините, сэр, вы, видимо, не врубились в суть дела. Так и быть, я посвящу вас. Видите ли, наш, как вы его называете, ад, тесно связан с вашим миром. Вы – носители информации. Что такое память? Это и есть информация, сиречь, душа. А мы, то есть, по вашему, черти так уж природой устроены, что питаемся именно вашей информацией, памятью, душой. Поэтому мы вынуждены ловить души, покидающие своих хозяев и делаем это в острейшей конкуренции с представителями шестого измерения – рая. Итак, информацию мы утилизуем, а оболочку души возвращаем обратно. И чем поганее человек был при жизни, тем, уверяю вас, вкуснее его душа, и в тем более мерзкое существо она перевоплотится по возвращении. Надеюсь, что моя речь была доходчивой?
Доктор Белз слушал эрудированного кочегара рассеянно, что и было замечено.
– Э, батенька мой, как вас скрутило, однако! Давайте торопиться. Желаю успеха, сэр. Прошу вас, вот сюда, на эту площадку. Да поторапливайтесь, что ли. У нас рыночная экономика, стопроцентная рентабельность. Частная собственность. Не компроментируйте наш коллектив. Я включаю…
И действительно, платформа стала подниматься. Робот схватил Белза за талию, в одно мгновение профессионально раздел догола и швырнул в люк котла, на стене которого был красочно со вкусом нарисован лик симпатичного поросеночка. Белз испустил душераздирающий вопль и потерял сознание.
Впрочем, почти сразу он открыл глаза, растолкал пятачком своих братьев и, поймав материнский сосок, сладко зачмокал, похрюкивая от удовольствия. О том, что он только что был доктором Белзом, он, разумеется, ничего не помнил.