Чтение онлайн

– И что теперь? – спросила Мир, не оборачиваясь.

– Тебя ищут люди из Приречья.

Она резко обернулась:

– Зачем?

– Думаю, чтобы отдать в жены наследнику и прибрать к рукам владения Грана. Тамошний князь – очень решительный… человек. И недостаточно умный.

– Наследница властителя– не я! Наследник – старший сын, он…

– Если он еще жив.

– Они что, будут убивать детей?!

– Князь Приречья злобный дурак. Он не учел интересов Выворота. Его люди будут здесь рано или…

Затряслась земля. Новый отряд всадников проскакал от переправы.

– Вот так, – шепотом сказал Стократ. – Я знал, что Выворот своего не упустит.

Дан молча подбросил полено в костер.

– Дров совсем не осталось, – сказал Стократ. – Дан, возьми топор и займись делом, пожалуйста.

Мальчишка безнадежно взглянул на Мир. Та кивнула. Дан взял топор и ушел в чащу, и скоро оттуда послышались удары: парень рубил так свирепо и сильно, что под его топором, конечно же, валились сотнями побежденные враги во главе со Стократом. Пока что воображаемые.

Мир придвинулась ближе к огню. Стократ сел на мох, скрестив ноги:

– Тебя больше не знобит?

Она мотнула головой.

– Почему ты решила, что это болезнь?

Она глянула неприязненно.

– Скорее похоже на проклятье, – сказал Стократ. – Или на благословение… Раньше у тебя никогда не появлялась карта на коже?

– Смеешься?

Дан тюкал топором, бормоча под нос неразборчивые проклятья. Мир молчала, не желая задавать свой вопрос, он все сильнее жег ей язык и нёбо, и она наконец не выдержала:

– Что же будет дальше?

– Дальше? – Стократ приподнял уголки губ. – Дальше князь Приречья и владетель Вывор столкнутся лбами. Земли Гран – лакомый кусок, но не в любую глотку влезет. Князь Приречья захочет убить мальчишек и выдать тебя за наследника, сделав своим орудием. Вывору этого не надо: он захочет убить тебя, а своим орудием сделать старшего сына властителя Гран. С рассветом, думаю, все вокруг будет кишеть охотниками за наградой: будут искать тебя, Мир. Чтобы выдать замуж или чтобы убить… Впрочем, я и на свадьбу не спешил бы, в таких-то обстоятельствах.

– Почему-то мне кажется, что ты не возьмешь эту награду, колдун, – сказала Мир, и голос ее дрогнул.

Он поглядел очень внимательно. Под этим взглядом она впервые смутилась – покраснела, съежилась, отвела глаза:

– Извини, если я тебя обидела.

– Поэтому утром, как только начнет светать, мы уйдем отсюда, – просто сказал Стократ. – Надо решить, куда.

Две слезинки выкатились у нее из глаз и протянули дорожки до подбородка.

В стороне хрустнула ветка: мальчишка вернулся и уже несколько минут стоял в темноте, прислушиваясь.

– Дан, не топчись, иди сюда, – буднично позвал Стократ. – Вы сегодня ели?

Он снова обратился к изрядно похудевшей сумке и развернул тряпицу с хлебом и сыром. Мальчишка набросился на еду, будто месяц голодал, Мир даже не повернула головы. Стократ сидел, прислушиваясь: бой в городе затих и разгорелся снова.

– Мир… а как ты, маленькая, оказалась в лесу?

Она пожала плечами:

– Мать бросила. Наверное.

– И ты никогда не слыхала ни о матери, ни о том человеке, что тебя нашел?

Она помотала головой.

– А кто еще, кроме Дана, знает о тебе правду?

– Ты еще.

– И больше никто? Точно?

Мальчишка кивнул, не переставая жевать.

– Как тебя зовут хотя бы? – тихо спросила Мир.

– Стократ.

– Странное имя.

– Это не имя, а прозвище. Я тоже подкидыш, только мне чуть меньше повезло. Меня нашел в лесу дровосек и принес в приют.

– Правда? – она даже приподнялась на локте. – А как… как получилось, что ты стал колдуном?

Стократ развел руками:

– Не знаю. В детстве не был.

– Я один раз видел колдуна на ярмарке, – сказал мальчишка. – Он показывал картинки в огне. Знаешь, такие… видения.

Стократ кивнул:

– Знаю. Ты следи за костром… Я расскажу.

Девочка сидела на обочине. Перед ней в пыли лежал лоскуток с единственным медным грошиком, и она то и дело переворачивала его, будто надеялась приманить удачу. С виду девочке было лет двенадцать, глаза ее ввалились, ладони чернели от пепла. Нищенство в Староводье было строго запрещено, поэтому девочка сидела на обочине с отрешенным, даже беспечным видом, только иногда поглядывая на проходящих и проезжающих – с надеждой. Но всем, кто шел или ехал по дороге, было в тот вечер не до нее.

Стократ вышел из города и направлялся дальше, на восток. Он прошел мимо девочки и вернулся. Денег у него с собой не было, но был запас хлеба и сыра в мешке.

– Где твои родители?

Девочка поглядела на него снизу вверх, и в первый момент приняла его за стражника.

– Они на ярмарке. Я их жду.

– Присмотрись, – сказал Стократ. – Таким, как я, врать не надо.

Девочка помолчала. Руки ее, перепачканные пеплом, бездумно играли грошиком на лоскутке.

– Я впервые вижу такого, как вы, – призналась она.

– Где твои родители?

– Дома. Вернее, там, где он был. Видите ли, меня выгнали за то, что я сожгла наш дом.

– Уронила свечку? Прозевала тлеющую искру?

– Я подожгла наш дом, – сказала она и отвернулась. – Что еще вы хотите знать?

– Пошли, – сказал Стократ. – Расскажешь за ужином.

Девочка не хотела бы никуда с ним идти, но слово «ужин» оказало на нее волшебное действие. Она поднялась, растерла затекшие ноги и, подобрав лоскуток и монетку, молча пошла за Стократом.