Чтение онлайн

Столетов всегда готов прийти на помощь студентам, интересующимся наукой. Его книги, журналы всегда в их распоряжении. Каждый студент знает, что стоит ему обратиться к Столетову — и он получит исчерпывающий ответ на всякий вопрос. Ученый подскажет ему тему для реферата, внимательно, любовно поправит данную ему на просмотр научную работу.

Столетов не ждет, чтобы слушатели находили его. Он сам ищет среди молодежи, окружающей его, людей способных, могущих стать настоящими учеными.

Талантливых людей он приближает к себе, они становились завсегдатаями его квартиры.

Столетов «открывает» многих людей, ставших впоследствии выдающимися деятелями русской науки.

Столетов первым угадал необыкновенные способности к математической физике у длинноволосого, с мечтательными голубыми глазами юноши Николая Умова, учившегося у него в 1866–1867 годах. Из этого юноши выйдет большой ученый, присмотревшись к Умову, понял Столетов.

Нравилось Столетову в Умове и то, что тот, находясь на студенческой скамье, не замыкается в академической жизни. Молодой студент организует студенческий кружок лекторов. Участники кружка обсуждают на своих собраниях не только проблемы науки, — наболевшие социальные вопросы также волнуют их. Студенты ездят к рабочим, читают им лекции по естественным наукам и по истории. Кружок Умова просуществовал недолго, — он вскоре после своего основания был закрыт полицией. Но Умов тотчас же организовал другой — математический. Этот кружок принял активное участие в деятельности Математического общества.

После окончания Умовым университета Столетов прилагает все усилия, чтоб оставить Умова для приготовления к профессорской деятельности, и в конце концов, правда не сразу, добивается этого.

Умов оправдал надежды Столетова. Уже в 1870 году он проявил себя как крупный ученый. Первая работа Умова «Законы колебаний в неограниченной среде постоянной упругости» была замечательным исследованием, в котором автор показал себя глубоким, тонким теоретиком.

Столетов открыл и будущего «отца русской авиации», а тогда еще только что окончившего университет студента Николая Жуковского, своего земляка, уроженца села Орехова Владимирской губернии. Сколько интересных замыслов, какой оригинальный ум у этого черного, как жук, долговязого, нескладного юноши!

Жуковский часто заходит к Столетову поделиться своими мыслями, посоветоваться.

После окончания университета он не сразу нашел себе занятия. Юноша живет в Москве, добывая себе средства частными уроками, и понемногу готовится к магистерским экзаменам. Только осенью Жуковскому удалось получить место преподавателя физики во 2-й Московской женской гимназии.

Вместе с Жуковским приходят и его друзья В. В. Преображенский и Н. Н. Шиллер.

В 1870 году Шиллер и Преображенский уже были магистрантами. Настоял на оставлении их при университете Александр Григорьевич.

Частыми гостями Столетова становятся и молодой физик К. А. Фишер, также недавно окончивший университет, и студент П. А. Зилов.

В 1870 году Столетов познакомился с бывшим студентом Робертом Андреевичем Колли.

Юность Колли сложилась неудачно. Еще будучи студентом, он, простудившись на охоте, схватил лихорадку. Не обратив внимания на болезнь и как следует не оправившись от нее, страстный охотник продолжал бродить по болотам. Лихорадка обострилась, приняла хронический характер. Врачи сказали Колли, что пребывание в Москве стало для него опасным. Пришлось уйти из университета с четвертого курса и уехать на юг. Только через три года Колли смог вернуться в Москву.

Приступив к занятиям в университете, Колли с горечью понял, что он неудачно выбрал себе специальность. Юноше стало ясно, что естественные науки — зоология, ботаника — его не интересуют. Его влекла к себе физика. Что было делать? Поступать на математическое отделение, чтобы изучать физику, когда все естественно-историческое отделение было пройдено? Это означало бы, что нужно провести в университете еще два года. Колли решил по-иному восполнить свои пробелы в знании физики. Окончив университет, он стал самостоятельно изучать высшую математику. Талантливый юноша быстро освоил математические премудрости. Интерес Колли к физике был настолько велик, что он решил обзавестись у себя на дому физической лабораторией. В этой лаборатории он сделал свои первые исследования.

В тот период, когда юноша в полном одиночестве работал дома, лишенный какой-либо — поддержки, судьба столкнула его со Столетовым.

Ученый принял в нем живое участие. Он добился того, что Колли, несмотря на то, что тот был кандидатом естественно-исторического отделения, было разрешено держать испытания на магистра физики.

В 1870 году ученики Столетова стали приходить к нему домой не порознь, а вместе.

На квартире Столетова еженедельно стал собираться физический кружок.

Так было положено начало физической школе Столетова. Так осуществился первый призыв его учеников.

Заседания физического кружка посещали и товарищи Столетова по университету — Цингер, Бредихин, Слудский.

Заседания кружка проходили в дружеской, задушевной обстановке. Собирались люди, которые любили науку, умели работать и желали работать.

Всем было что рассказать, чем поделиться с товарищами — и маститым ученым Цингеру и Бредихину и еще только пробующим свои силы на научном поприще Умову, Жуковскому.

Выслушав рассказ знаменитого Бредихина о его новом открытии, касающемся комет, участники кружка с интересом слушают и магистранта Колли, задумавшего интереснейшее исследование работы, производимой электрическим током.

На собрании кружка участники обмениваются мыслями о животрепещущих проблемах науки, читают рефераты о последних достижениях физики. Время летит незаметно. Сколько впечатлений остается у каждого после заседаний кружка, сколько возникает новых мыслей!

И в центре кружка, конечно, сам хозяин дома — умный и обаятельный Александр Григорьевич.

Позднее Николай Егорович Жуковский писал об этом времени: «Я живо вспоминаю квартиру покойного на Тверской улице, в которую в первый раз я пришел на заседание физического кружка, устроенного Столетовым. Докладчиками были Умов и я. Александр Григорьевич вместе с Преображенским и Фишером, составившими компанию, сидел около маленькой доски. Александр Григорьевич принимал живое участие в беседе и посмеивался со свойственным ему живым юмором над необычайно длинным маятником, о котором говорил я».