Чтение онлайн

Двое старикашек у прилавка при виде дядьки с бутылью разволновались и принялись на него кричать — видимо, сводили какие-то старые счеты. Две пары красных и очень грязных рук ухватились за бутылку. Ругань столбом стояла, началась потасовка, бутылка упала на твердый, крытый линолеумом пол и разлетелась вдребезги, залив все вокруг вонючей пенистой жидкостью. Иеронимус никогда раньше не видел, чтобы старики дрались с таким ожесточением. Даже Чаз О’Луни слегка удивился. Только когда третья бутылка разбилась о голову одного из участников, хозяин взялся за утомительную работу — выгонять буянов из магазина. Здоровенный пес О’Луни, со свалявшейся грязно-серой шерстью и вонючей пастью, давно уже облаивал шумных посетителей.

— Вон отсюда, а то полицию вызову!

О’Луни тянул к выходу намертво сцепившихся пьянчуг.

— Валите, уроды, и чтобы я вас больше здесь не видел!

Вытолкать за дверь престарелых буянов оказалось не так-то просто. Мелькали кулаки, со звоном разлетались бутылки.

Брейгель смотрел-смотрел на этот цирк, потом спокойно положил на место две консервные банки, неспешной походкой подошел к дерущимся и, одним плавным жестом оторвав их друг от друга, побросал за дверь, словно три пачки макулатуры. Будто не заметив, что стариканы приземлились мордой вниз и сильно поранились, он вернулся на свое место напротив Иеронимуса и как ни в чем не бывало продолжил разговор:

— Так о чем ты говорил? Девчонка сняла с тебя очки, что ли?

Иеронимус понял, что разговаривать о таких подробностях с Брейгелем — пустая трата времени. Пытаясь объяснить приятелю, что такое лунарный офтальмический символяризм, зачем нужны защитные очки и почему носителям ЛОС до конца жизни запрещается покидать Луну, Иеронимус каждый раз наталкивался на полное, хотя и дружелюбное, равнодушие. Все эти сложности Брейгелю были недоступны, к тому же он постоянно отвлекался. На его взгляд, Иеронимус носил очки просто так, без всякой причины.

Впрочем, Иеронимус и не собирался обсуждать с другом-дебилом тонкости лунарного офтальмического символяризма. Ему нужна была конкретная услуга.

— Слушай, у тебя ведь есть водительские права?

— А то!

— Ты не мог бы одолжить у матери машину и отвезти меня сегодня вечером в Зону первого ЛЭМа?

— Первого ЛЭМа? Ты же там был вчера.

— Был, и мне опять нужно.

— Так, предполагаю, тут замешана девица, с которой ты вчера ушел у всех на виду! Она что, там живет? Местная ЛЭМ-зоновская лисохвостка?

— Она с Земли.

Брови Брейгеля поползли вверх так стремительно, что Иеронимусу даже показалось, будто у его приятеля сплющился череп.

— С Земли?

— Ну я же говорю.

— Девчонка с планеты-прародительницы шаталась одна по Зоне первого ЛЭМа?

— Даже не верится, правда?

— И что было? Вы с ней позволили себе окунуться в роскошества перипатетической эротомистики?

— Нечего мне голову морочить своими дурацкими словечками.

— Ваши губы соприкоснулись?

Иеронимус вздохнул.

— Если ты хочешь узнать, целовались мы или нет — то да.

— Долго? С языком?

— Брейгель, ты же знаешь, я ненавижу такие вопросы.

— Прости, я забыл, что ты у нас с комплексами.

— Нет у меня никаких комплексов. Что ты лепишь?

— Клеллен всем рассказывает, что у тебя комплексы.

— Клеллен? Она-то здесь при чем?

— Она говорила в классе, что в жизни не тискалась с таким закомплексованным парнем.

— Врет она! Я с ней никогда такими вещами не занимался.

— А она говорит, было. Говорит, что ты классно целуешься, а насчет потискаться — вообще никакой.

— Много она понимает! У Клеллен с головой не все в порядке.

— Так вы не целовались?

— Целовались, но просто так, не всерьез.

— А есть разница?

— Еще бы, придурок! «Просто поцеловаться» — это значит… Ну, просто поцеловаться. Раз или два. Не больше десяти минут. А всерьез — это уже не только поцелуи, а еще и обниматься, и всякое такое…

— Клеллен говорила, вы с ней полдня обжимались на вечеринке у Мегги-Мэг, и другие тоже видели…

— А, вот ты о чем! Брейгель, на той вечеринке все упились в лохмотья…

— Клеллен — горячая штучка.

— Да, но, по-моему, она совершенно чокнутая.

— Может, и чокнутая, только я бы согласился нюхнуть из Джескеровой серебряной коробочки, если бы мне за это разрешили облизать ее зубки! Я сто раз к ней подваливал, да она меня отшивает! А ты с ней обжимался, и это всем известно!

— Слушай, я не хочу о ней говорить. Отвезешь меня сегодня?

— Что я тебе, персональный шофер? Лакей-камердинер? А если маме понадобится машина?

— Ты сам говорил, твоя мама никогда на ней не ездит.

— Ездит иногда.

— Ну купи ей ящик пива, и она никуда не поедет.

— Знаешь, я бы тебе должен челюсть свернуть на сторону за такие слова!

— Брось, ну соглашайся. Поедем в Зону первого ЛЭМа!

Брейгель уставился в пространство.

— Девчонка с Земли… Как, бишь, ее зовут?

— Окна Падают На Воробьев.

— Это как? «Окна» — имя, «Падают На» — второе имя, «Воробьев» — фамилия?

— Нет. Просто имя, вся фраза целиком. А фамилию ее я не знаю.

— Наверное, при такой красоте непринципиально, как ее зовут. У нее, кстати, нет сестры или подружки? Иначе я не играю, езжай себе на поезде. Я не согласен дежурить при тебе на подхвате, пока вы будете с этой земной труляляшечкой языки узлом завязывать!

«Иисус и Пикси! — мысленно вскипел Иеронимус. — Вот дурак проклятый, кратер вместо башки!»

— Что-то мне подсказывает, — продолжал Брейгель, шумно отхлебнув заг-зага, — что у тебя нет возможности позвонить этой инопланетной конфетке?