Чтение онлайн

Теперь они сидели, наблюдая за танцующими вокруг костров. Где-то в темноте захныкала девушка.

— Расскажи мне о Сабане, — потребовала Санна.

Камабан пожал плечами.

— Честный, трудолюбивый, — сказал Камабан, не считая ни одно из этих свойств хорошим качеством, — похож на своего отца.

— Он станет вождём?

— Когда-нибудь, возможно, — беззаботно ответил Камабан.

— А он будет хранить мир?

— Откуда я знаю, — ответил Камабан.

— В таком случае, что ты думаешь?

— Какое значение имеет то, что я думаю? — спросил Камабан. — Все знают, что я глуп.

— А ты глуп?

— Это то, что я хочу, чтобы они думали обо мне, — сказал Камабан. — Только так меня могут оставить в покое.

Санна одобрительно кивнула. Двое сидели в тишине некоторое время, наблюдая за отблесками пламени, окрашивающими крупные камни. Искры вились в небо, устремляясь к холодно-белым звёздам. Крик раздался из темноты, где двое молодых воинов, один из Рэтэррина, а другой из Каталло, начали драться. Их друзья растащили их, но как только эта драка закончилась, началась другая. Люди Каталло были щедры на медовый хмельной напиток, который был специально приготовлен к празднику Середины Лета.

— Когда моя бабушка была девочкой, — сказала Санна, — не было этого напитка. Чужаки научили нас готовить его, но до сих пор они делают это лучше.

Она поразмышляла над этим некоторое время, затем пожала плечами.

— Зато они не умеют делать мои снадобья. Я могу дать тебе питьё, чтобы ты летал, и еду, чтобы дать тебе сладкие сны, — её глаза сверкнули из-под шали, покрывающей голову.

— Я хочу учиться у тебя, — сказал Камабан.

— Я обучаю девочек, а не мальчиков, — резко ответила старуха.

— Но у меня нет души, — сказал Камабан. — Она была разбита Д-д-детоубийцей. Я не мальчик, и не девочка. Я ничто.

— Если ты ничто, чему ты сможешь научиться?

— Всему, ч-ч-чему ты сможешь научить меня. — Камабан повернулся к колдунье. — Я з-з-заплачу тебе.

Санна расхохоталась, дыхание захрипело у неё в горле, когда она начала раскачиваться взад-вперёд.

— И чем, — спросила она, когда дыхание восстановилось, — изуродованный изгнанник из Рэтэррина может расплатиться со мной?

— Этим, — Камабан выпрямил правую руку, показывая один золотой ромбик. — Часть золота Чужаков, — сказал он. — Сокровище невесты Слаола.

Санна потянулась за ромбиком, но Камабан сжал ладонь.

— Отдай мне это, дитя! — зашипела старая женщина.

— Если скажешь, что будешь учить меня, — сказал Камабан, — я дам тебе это.

Санна закрыла глаза.

— Если ты не отдашь это мне, искривлённый кусок ужаса, — нараспев заговорила она голосом, который внушал ужас трём поколениям её племени, — я отдам твоё тело червям и отошлю твою душу в бесконечный лес. Я сверну твою кровь и разобью твои кости в тесто, гадюки заберутся в твои внутренности, а собаки съедят твои кишки. Ты будешь молить о милосердии, но я буду только смеяться над тобой, а твой череп использую в качестве туалетного горшка.

Она внезапно остановилась, потому что Камабан поднялся на ноги и заковылял прочь.

— Куда ты собрался? — зашипела она.

— Я слышал, что в Друинне есть колдунья, — сказал он, — она м-м-может научить меня.

Санна с ненавистью посмотрела на него, её глаза горели на мертвенном лице, но он оставался совершенно спокойным, и Санна подавила свой гнев.

— Ещё один шаг, уродец, — сказала она, — и твои искривлённые кости будут лежать рядом с тем карликом во рву.

Камабан поднял вверх золотой ромбик.

— Этим я расплачусь за то, что ты меня б-б-будешь учить, — сказал он и затем достал второй ромбик. — А этот кусочек золота, — продолжил он, — будет платой за то, что ты вылечишь меня.

— Подойди сюда, — приказала Санна. Камабан не двигался, а только держал кусочки золота, которые сверкали в свете очага. Санна глядела на них, осознавая, сколько всего она может совершить с такими могучими талисманами. Она надеялась получить часть этого золота на следующее утро, но каждый кусочек был очень ценен для неё, и она подавила свой гнев.

— Я буду тебя учить, — спокойно сказала она.

— Спасибо, — тихо произнёс Камабан, затем опустился перед ней на колени и почтительно положил оба ромбика в её протянутую руку.

Санна плюнула на золото, затем зашаркала назад в глубокую темноту хижины, где от её очага осталась только кучка обуглившихся тлеющих углей.

— Ты можешь лечь спать внутри, — сказала она из темноты, — или снаружи. Мне всё равно.

Камабан не ответил, а только разглядывал камни большого храма. Тени любовников теперь были неподвижны, но угасающие огни костров мерцали, и ему показалось, что круг камней дрожит в дымной ночи. Словно камни были живыми, а люди мёртвыми, и это напомнило ему о Старом Храме, таком далёком отсюда, который был его домом, и он склонился вперёд, прислонился лбом к земле и поклялся, что какие бы боги ни услышали его, он вдохнёт жизнь в Старый Храм. Там будут петь, будут танцевать, храм станет живым.

Хенгал был доволен результатами своих переговоров с Киталом. Мир был обеспечен, и этот мир будет скреплён свадьбой Сабана и Дирэввин.

— Не такую девочку я бы выбрал для тебя, — проворчал Хенгалл сыну, когда они двигались к югу в Рэтэррин. — Она слишком худа.

— Слишком худа? — переспросил Сабан. Он думал, что Дирэввин прекрасна.

— Женщины то же самое, что и домашние животные, — сказал Хенгалл. — Самые лучшие имеют широкие кости. Бесполезно жениться на худых, они умирают при родах. Но Санна решила, что ты женишься на Дирэввин, и эта женитьба скрепит наш мир, и это решено.

Хенгалл не только договорился о свадьбе, но и купил восемь больших камней, с помощью которых Гилан сможет восстановить Старый Храм. Ценой за камни был один из крупных золотых ромбов и девять маленьких, которые Хенгалл считал недорогими. «Это правильно, — думал он, — обменять малую часть золота Сэрменнина на камни». Потому что он был теперь уверен, что появление золота — это сообщение от Слаола чтобы восстановить Старый Храм, а Гилан убедил его, что в Рэттэррине должен быть каменный храм.