Чтение онлайн

Чего доброго, пришьет нас обоих.

Но…

Ребенок. Пожалуйста, не трогай ребенка.

Дикстра сжал кулаки: «Чертова семейка, чертов сериал!»

Женщину рвало.

— Угомонись, Эллен.

— Не могу!

— Не можешь? Ладно, я тебе помогу. Чертова… сука.

Снова глухой удар. Сердце Дикстры упало еще ниже. Он и не думал, что это возможно. Скоро оно совсем уйдет в пятки. Если бы обратиться в Пса, пусть ненадолго! По крайней мере в книге прием срабатывал. Кажется, совсем недавно, прежде чем на свою беду свернуть к стоянке, будь она неладна, Дикстра как раз рассуждал о том, кто он на самом деле! Если это не было предзнаменованием, как выражаются составители руководств по писательскому мастерству, то чем тогда?

Ворваться бы в сортир, выбить дерьмо из этого подонка и убраться прочь, как Алан Лэдд в «Шейне» (вестерн 1953 года. — Esquire).

Женщину рвало — словно автомат перемалывал булыжники в гравий, — и Дикстра знал, что у него не хватит духу. Пес был выдумкой, а реальность груба и шершава, как язык алкоголика.

— Давай, сделай так еще раз и увидишь, че будет, — не унимался Ли. В его голосе появилось мертвящее спокойствие. Дикстра не сомневался — Ли готов идти до конца.

Когда в суде спросят, почему я не вмешался, мне будет нечего сказать. Слушал, анализировал, вспоминал. Был свидетелем. Придется объяснить им, что писатели, когда не сидят за письменным столом, ничем другим не занимаются.

А что, если на цыпочках прокрасться к «ягуару» и вызвать полицию? Не зря через каждые десять миль у обочины торчит плакат: «В случае аварии набрать на мобильном *99». Впрочем, пока полицейский доберется сюда из Брейдентона или Ибор-сити, маленькое кровавое родео завершится.

Икота, судорожные попытки сдержать рвоту. Дверная створка дрогнула. Женщина не хуже Дикстры понимала, что на уме у Ли. Если ее вырвет еще раз, Ли сорвется с катушек. А что ему грозит? Убийство второй степени, непредумышленное. Через пятнадцать месяцев выйдет и начнет приставать к ее младшей сестренке.

Дуй к машине, Джон, жми на газ и вали отсюда. Постарайся представить, что ничего этого не было. Просто не включай пару дней телевизор и не читай газет. Давай, проваливай. Ты писатель, а не герой. В тебе и росту-то всего метр семьдесят пять на семьдесят три кило весу, и, кстати, не забудь про больное плечо. Если влезешь, будет только хуже. И не забудь упомянуть Эллен в своих молитвах, господь присмотрит за ней.

Дикстра уже обернулся, чтобы уйти, когда его осенило.

Пусть Пес всего лишь вымысел, но Рик Хардин — настоящий.

Эллен Уитлоу из Нокомиса рухнула на унитаз, раскинув ноги и задрав юбку — сучка, она и есть сучка. Ли хотелось схватить ее за уши и размозжить тупую башку о кафель. С него хватит. Он даст ей урок, который она нескоро забудет.

Нельзя сказать, что мысли Ли текли связно — мозг заволокло алым туманом, а из-под тумана, над туманом, сквозь туман просачивался монотонный голос, как у Стивена Тайлера из «Аэросмита»: «Все равно ребенок не мой, не мой, не мой, ты мне его не пришьешь, чертова сука…»

Он успел сделать три шага, но внезапно где-то совсем близко загудела автомобильная сирена, сбивая с ритма, мешая сконцентрироваться, заставляя оглянуться: бип, бип, бип, бип!

Сигнализация, подумал Ли. Его взгляд скользнул обратно: от двери — к женщине в кабинке. От дверной ручки — к сучке. Кулаки нерешительно сжимались и разжимались. Ли наставил на Эллен длинный грязный ноготь.

— Двинешься с места — прибью, — пригрозил он, направляясь к двери.

В сортире было светло, как на парковке, но вот в проходе между туалетами темно, хоть глаз выколи. На миг Ли ослеп, и тут же что-то врезалось в спину. Он споткнулся, шагнул вперед, запнулся — как оказалось, о чью-то заботливо подставленную ногу — и растянулся на бетоне.

Без сомнений и сожалений грубый сапог пнул его в ляжку, затем — в обтянутый синими джинсами зад. Ли барахтался на полу, пытаясь подняться.

— Не ерзай, Ли, — раздался голос прямо над ним. — У меня в руке монтировка. Лежи, где лежишь, иначе я раскрою тебе череп.

Ли затих, вытянув руки перед собой.

— Выходите, Эллен, — произнес незнакомец, сбивший его с ног. — Шутки кончились. Выходите сейчас же.

Пауза, дрожащий и хриплый сучкин голос:

— Вы ударили его? Не смейте его бить!

— Ничего ему не сделается, но если не выйдете, мало вашему дружку не покажется.

Пауза.

— И виноваты во всем будете вы, Эллен.

Сигнализация продолжала монотонно гудеть в ночи: бип, бип, бип, бип.

Ли попытался повернуть голову. Черт, как больно! Чем ему врезал этот отморозок? Кажется, он что-то болтал про монтировку. Мысли путались.

Сапог снова прошелся по заднице. Ли взвизгнул и уткнулся лицом в пол.

— Быстрей, леди, не то я проломлю ему башку! Вы не оставляете мне выбора!

Ее дрожащий голос стал ближе, и теперь в нем звенел гнев:

— Зачем вы его бьете? Не смейте!

— Я вызвал полицию с мобильного, — продолжил незнакомец. — Они на сто сороковой миле, значит, у нас минут десять, а может, и того меньше. Мистер Ли-Ли, у кого ключи от машины?

Ли пришлось напрячь мозги.

— У нее, — ответил он наконец. — Она сказала, я слишком набрался, чтобы сесть на руль.

— Ясно. Эллен, выходите, садитесь в «круизер» и гоните до самого Лейк-сити. И если у вас есть хоть крупица мозгов, вы и там не остановитесь.

— Как это я его брошу, — разъярилась Эллен, — когда у вас в руке эта штука!

— Так и бросите. А станете упрямиться, ему же хуже.

— Отморозок!

Мужчина рассмеялся, и его смех напугал Ли больше, чем голос.

— Считаю до тридцати. Если к этому времени вы не уедете отсюда, я снесу ему башку по самые плечи. Неплохой выйдет мяч для гольфа.

— Вы не станете…

— Сделай, как он сказал, Элли, прошу тебя, детка.

— Вы слышали? Ваш славный плюшевый медвежонок хочет, чтобы вы убирались к чертовой матери. Если завтра он решит прикончить вас вместе с ребенком — на здоровье, меня тут не будет. А сейчас лучше не нарывайся, дура! Уноси жопу, пока цела!