Стоящий за шторой

Когда в прошлом году на уроке эстетики молоденькая студентка-практикантка увлеченно рассказывала ребятам о том, что, по мнению некоторых ученых, у каждой мелодии есть свой цвет и даже запах, Даньке приходилось изо всех сил скрывать недоверие. Сидя за первой партой, прямо напротив учительского стола, он смотрел на практикантку, понимающе кивал головой и старался придать лицу самое серьезное выражение.

– Послушайте. – Девушка подошла к стоящему в углу класса пианино и легким прикосновением к клавиатуре извлекла из инструмента несколько аккордов. – Например, вот эта мелодия всегда казалась мне золотистой, словно окрашенной лучами утреннего солнца. А запах… Кто мне скажет, какой у нее запах?

Даньке показалось, что практикантка взглянула в его сторону. Он поспешно опустил глаза и принялся усердно изучать пустую страницу тетради. Вообще-то, мелодия показалась ему знакомой. Но в любом случае пускаться в маловразумительные рассуждения о том, чем она пахнет, Даньке совсем не хотелось. Тем более что он никак не мог вспомнить ни ее названия, ни ее автора…

– Мне кажется, что она пахнет спелой вишней, – раздался рядом голос Данькиной соседки по парте, отличницы и всезнайки Катьки Чулковой. – Это ощущается во многих произведениях композитора… Золотистая мелодия с запахом вишни…

Практикантка одобрительно улыбнулась. Данька незаметно пожал плечами и принюхался. Вишней не пахло. Пахло пирожками с кислой капустой. Запах струился из портфеля Чулковой и расползался по всему классу, смешиваясь с едва ощутимым горьковатым ароматом духов будущей учительницы. И все! Ни вишневого, ни каких-либо других запахов плодово-ягодного происхождения в окружающем воздушном пространстве не ощущалось.

Данька с сомнением хмыкнул и взглянул снизу вверх на словоохотливую Катьку. Та явно не собиралась садиться на место. Она продолжала умничать, а довольная практикантка с благодарностью смотрела на эрудированную ученицу.

– …А еще от этой мелодии исходит запах тайны, – торжественным голосом подвела итог своего выступления Чулкова и лишь после этого с довольным видом уселась на место.

– И чем же, по-вашему, пахнет тайна? – искренне заинтересовалась, обращаясь к классу, практикантка.

– Катькиными любимыми пирожками! – крикнул с задней парты Леха Огородников по прозвищу Леший.

Класс взорвался от хохота. И сама Чулкова тоже засмеялась вместе со всеми. А вот Данька, к своему собственному удивлению, еще несколько дней после того урока, услышав какую-нибудь запоминающуюся мелодию, честно старался хотя бы приблизительно определить ее запах и цвет. Правда, ни одна из его попыток почему-то так и не увенчалась успехом, и он вскоре выкинул эту затею из головы. Но вот теперь, почти полгода спустя, Данька совершенно неожиданно для себя вновь об этом вспомнил. И случилось это потому, что он вдруг отчетливо испытал странное чувство, будто в солнечный летний день внезапно ворвался плотный сгусток влажного прохладного воздуха. Он обрушился на Даньку всего лишь на несколько мгновений. Но и этого времени вполне хватило для того, чтобы он успел ощутить неприятное оцепенение и довольно противный запах. Немного напоминающий тот, который начинал просачиваться в школьный коридор из кабинета биологии, когда дежурные забывали там вовремя почистить гигантский аквариум.

Застоявшаяся вода и гниющая тина… Так вполне могла пахнуть какая-то жуткая тайна! А еще у тайны был цвет. Темно-зеленый, почти черный, как беспощадные глубины болотной топи. Но самым поразительным оказалось то, что тайной веяло от самого обычного дома! Не от затерявшейся в непроходимых лесных дебрях избушки с покрытыми мхом бревенчатыми стенами… Не от полуразрушенного особняка с увитыми высохшими щупальцами плюща колоннами… Не от величественного готического замка с нацеленными в небо острыми шпилями башен… Ничего подобного! Тайна исходила от ничем не примечательного дачного домика, спрятавшегося в глубине старого яблоневого сада, окруженного невысоким деревянным забором.

Покосившиеся доски забора, серые от времени и непогоды, еще хранили кое-где следы зеленой масляной краски. На воротах висел видавший виды почтовый ящик, закрепленный на единственном гвозде. Его серебристая поверхность была изъедена ржавчиной. Над полустертой надписью «Для писем и газет» голубой масляной краской были аккуратно выведены название улицы дачного поселка и номер дома – Грибная, 13.

Ну, конечно же, тринадцать! Кто бы сомневался! Каким еще может быть номер дома, стены которого явно скрывают какую-то зловещую тайну… Ну, даже если и не тайну, то уж точно крайне неприятные и опасные сюрпризы!

Впрочем, выложенные красным кирпичом стены выглядели совершенно безобидно, а залитая солнцем ярко-оранжевая черепица крыши делала дом похожим на жилище гномов из детских сказок.

Внезапно нахлынувшее ощущение тревоги исчезло так же неожиданно, как и появилось. Данька мысленно обругал себя за разыгравшееся воображение. Правильно ему мама говорит, чтобы он поменьше свои любимые «ужастики» на ночь читал!

Данька вздохнул, развернулся и направился к машине, которая стояла неподалеку, на противоположной стороне густо заросшего бурьяном оврага. Прошагав по весьма хлипкому на вид деревянному мостику, он подошел к машине.

– Ну, что показала разведка? – поинтересовался папа.

– Улица Грибная, дом тринадцать! – отчеканил Данька.

– Что нам и требуется. – Папа открыл багажник и стал деловито извлекать оттуда сумки и пакеты.

– Жаль, что нельзя к самому дому подъехать, – заметила мама.

– Небольшая прогулка никому не повредит! – сказал папа и с видимым усилием приподнял самую большую и тяжелую сумку.

Данька подхватил сумку поменьше.

– Кто окажет папе помощь, тот получит вкусный овощ! – одобрительно провозгласил папа и двинулся к дому.

Данька последовал за ним, размышляя о том, что сейчас совсем бы не помешало подкрепиться чем-нибудь более существенным, чем «вкусный овощ».

Замыкала шествие мама, которой достались два пластиковых пакета.

Едва они приблизились к забору, соседняя калитка распахнулась, и им навстречу выплыла полная женщина в цветастом шелковом халате.

– Вот и новые хозяева пожаловали! – широко улыбнулась она, указав на вход. – Милости прошу!

Данька с папой одновременно, плечом к плечу, вместе со своими здоровенными сумками протиснулись во двор, а мама немного замешкалась у входа, увидев на столбе небольшую металлическую табличку с изображением свирепого пса.

Встретившая их женщина поймала ее взгляд и вновь улыбнулась.

– Да вы не беспокойтесь! Нет здесь давным-давно никакой собаки. Как пропала она у прежних-то хозяев – ваших родственников, – так они новую заводить и не стали… Кстати, именно в то самое лето здесь, помню, что-то неладное творилось: у кого кошки исчезали, у кого – собаки, а кое-кто и кроликов не досчитался! К тому же как раз тогда старый профессор занемог, вот они в город и уехали. Тут уж не до собаки было… Первое время хозяйка сюда еще наведывалась. Но не надолго. День побудет и назад! Так дом все эти годы и пустовал, а я по-соседски за ним на всякий случай присматривала…