Чтение онлайн

— Похоже, я видел ее на пляже с Нейтом. — Рен лениво покачивался в гамаке с бутылкой пива в руках.

— С Нейтом? — в замешательстве переспросил я.

И тут меня осенило. Он наверняка хотел с ней поговорить. А Эмму вряд ли обрадует тот факт, что мой лучший друг устраивает ей допрос. Прошлая неделя у нас с ней была потрясающей. Но мы не собирались спешно закреплять наши отношения. Эмма была еще не готова, и я не желал, чтобы Нейт подталкивал ее к окончательному решению. Однако моему лучшему другу всегда не хватало терпения.

— И куда они направились?

Рен небрежно ткнул пальцем куда-то в сторону океана, и я рысью помчался в указанном направлении.

Я медленно брела рядом с Нейтом и с волнением ждала, что он скажет. Неожиданно загудел мой мобильник. Я вытащила его из кармана и обнаружила сообщение от Эвана:

Ты где?

— Прости, меня уже ищет Эван. — Я виновато улыбнулась и набрала ответный текст. Нажала на кнопку «Отправить», а заодно проверила список сообщений и едва не упала, увидев:

Эмма?

— Эмма, ты в порядке? — поинтересовался Нейт, лишив возможности сразу открыть сообщение.

— Да. — У меня внезапно пересохло во рту. — Так что ты хотел сказать?

— Конечно, я не должен лезть не в свое дело, но… не могу допустить, чтобы это повторилось.

Нейт глядел поверх моей головы на сумрачное небо — видимо, подбирал нужные слова. А я никак не могла успокоить взбунтовавшееся сердце. Голова закружилась, а ноги вдруг стали ватными.

— Эван у нас педант. Я хочу сказать, он все планирует, совсем как шахматист — ответный ход. Он ничего не делает просто так. И тщательно просчитывает события, иногда на три шага вперед, чтобы знать, куда это может его привести. Причем практически всегда, но только не тогда, когда дело касается тебя. — Нейт сделал паузу и внимательно на меня посмотрел. Затаив дыхание, я ждала продолжения. — А ты для него… как быстрые шахматы. Он понятия не имеет, что ты выкинешь в следующий раз. И как бы тщательно он ни обдумывал свои шаги, в результате ему приходится в спешке импровизировать. Ведь ты совершенно непредсказуема. И бросаешь ему вызов. Поэтому-то его к тебе и тянет. — Нейт сделал глубокий вдох и принялся беспокойно вертеть головой, пока не встретился со мной глазами. — В первый год он был вообще никакой. Я никогда еще не видел его таким — и, если честно, больше не хочу видеть. Он покорно согласился учиться в Йеле и сообщил друзьям, что постарается строить свою жизнь уже без тебя. Но когда он завелся с переводом в Стэнфорд, я понял, что здесь дело в тебе, и только в тебе. И как бы он ни старался убедить нас, будто переболел тобой, в реальности все обстояло не так просто. — Нейт снова задумчиво замолчал, а затем продолжил: — Я говорю это потому, что чем больше времени вы проводите вместе, тем сильнее разгорается в его душе слабый огонек надежды. Но, Эмма, прошу тебя, не делай этого, если не можешь быть с ним до конца откровенной. Он заслуживает большего. Я не в курсе, что ты там еще от него утаила, но он должен знать. И если даже после этого он никогда не захочет видеть тебя, ты обязана взять на себя такой риск. И я не позволю тебе выпотрошить его, как два года тому назад.

Похоже, Нейт был настроен более чем решительно.

— Я буду с ним откровенна. Обещаю. — И я точно знала, что кроется за моим обещанием.

— Спасибо, — искренне сказал он. — Эй, наверное, пора возвращаться назад. Скоро начнется фейерверк.

— Дай мне минуту, я тебя догоню, — попросила я, так как чувствовала, что если сделаю хотя бы шаг, то непременно рухну прямо на песок.

Я снова достала из кармана телефон и прочла сообщение от Джонатана. У меня остановилось сердце.

— Ах вот вы где! — радостно произнес я, свернув по тропинке. — А я-то вас… — Нейт, не глядя на меня, торопливо прошел мимо. За его спиной Эмма смотрела на экран телефона. — Эмма?

Она рухнула на колени. Я опоздал.

Сжимая дрожащую руку Эммы, я вел ее к дому. Нейт, обогнав нас, затерялся в толпе. Он знал, что я в бешенстве, однако я не хотел никаких разборок на глазах у Эммы. Ей и так было тяжело смотреть мне в глаза.

Я провел Эмму в дом, чувствуя, что у нее заплетаются ноги. Пока я запирал дверь спальни, Эмма уже прошла в патио. Я нашел ее сидящей на деревянном шезлонге: зябко обхватив себя за талию, она смотрела под ноги.

— Что он тебе наговорил? — осторожно поинтересовался я. — Что бы он там ни сказал…

Она обратила на меня полные слез глаза.

— Он только попросил, чтобы я была честной с тобой. Больше ничего. Эван, он абсолютно прав. Не сердись на него. Он поступил, как настоящий друг. И ты заслуживаешь большего. — Я еще сильнее съежилась и судорожно вздохнула. — Мне страшно. — Я проглотила ком в горле. — Эван, я могу потерять тебя.

— Эй! — Он присел передо мной на корточки и попытался успокоить. — Ты ошибаешься. Я никуда не уйду от тебя. Обещаю.

— Ты не можешь этого обещать. Ведь ты даже не представляешь… — Я не смогла закончить фразу.

— Эм, тогда просто расскажи. Ради всего святого, расскажи все как на духу и перестань наконец истязать себя, — страстно взмолился Эван. — Я все пойму и прощу.

Я заглянула ему в глаза. Бороться больше не было сил.

Она еще никогда так на меня не смотрела. Ее взгляд был каким-то затравленным. Застывшим и… обреченным.

— Я хочу, чтобы ты понял. Очень хочу. Точно так же, как и ты. Но тебе это не понравится. В моей душе остался темный уголок, где затаились злость и обида. И я не знаю, смогу ли когда-нибудь их оттуда выгнать. — Она замолчала, словно собиралась подготовить меня к худшему. — Как ни больно это признавать, в чем-то я очень похожа на свою мать. В том, что касается саморазрушения и умения ненавидеть. И у меня такая же изломанная душа. Она была права, когда говорила, что лучше бы мне не родиться.

— Эмма, ну зачем ты так!

— Эван, нет уж, теперь изволь выслушать все до конца. — Ее голос казался отрешенным и очень холодным. — Я ненавидела ее. Ненавидела свою мать, и я рада, что она умерла. — (При этих словах я невольно вздрогнул, но взял себя в руки и промолчал.) — И пусть она горит в аду, где ей самое место. Мне плевать.

Я встал и невольно попятился, напуганный выражением ее темных глаз, пылавших неприкрытой злобой.

Я не отреагировала на то, что он отшатнулся от меня. Он хотел знать — что ж, пусть получает по полной. Он покачал головой, будто не верил своим ушам.

— А вот Джонатан понимал меня. Он понимал, каково это, когда тебя подвергают пытке ненавистью до тех пор, пока ненависть не становится частью твоей жизни. Нас связала общая обида на весь мир. Она позволила нам честно открыться друг другу. И он не осудил меня, когда я сказала, что ненавижу ее. И не смотрел на меня так, как ты сейчас. Словно я отвратительная, грязная, злая. Хотя так оно и есть. Я знаю. Вот почему, Эван, тебе стоит ненавидеть меня. — Эмоции перехлестывали через край, и я на секунду сбилась с мысли. — Ненавидеть так, как я сама себя ненавижу.

В ее голосе звучала неподдельная боль. Боль эта растопила лед ее слов, растворила застывшую в глазах злобу. Я хотел сказать, что никогда не испытывал и не способен испытывать к ней ненависти, хотел успокоить и утешить ее. Меня убивало сознание того, что она считала, будто заслуживает той ненависти, которая обрушивалась на нее в течение последних тринадцати лет.

— И я сдалась.

— Что? — оцепенел я.

— В тот день… когда бежала по пляжу в никуда. Я поняла, что устала бороться. Я вошла в океан и просто продолжала идти. Хотела, чтобы он забрал меня к себе. Хотела утопить в его водах чувство вины. Не хотела больше страдать. Не хотела, чтобы меня ненавидели. Не хотела жить.