Страх. Сборник
Шрифт:
– А-а.
– Вот тебе и а… А дочка хозяйская в другой половине спала, она в окно вылезла и на улицу. А тут машина наша едет…
– Ну?
– Что «ну»? Взяли их. Один, между прочим, полицай бывший.
– До чего сволочи всякой война развела. – Дежурный изумленно закрутил головой и снял с плиты чайник. – Страх, до чего много.
– А то…
Зазвенел телефон, и лейтенант, с неодобрением посмотрев на него, снял трубку:
– Райотдел милиции, дежурный Слепнев. Кто?! Откуда?! Гончак? Чего тебе, Гончак? Что? Да говори ты медленнее, не кричи так, я слышу. Что?! Что ты несешь?! Стой, записываю!
Лейтенант отодвинул кружку с чаем, вытер сальные пальцы прямо о галифе, достал журнал происшествий.
– Диктуй, Гончак. – Дежурный начал писать. – Так… Так… Кто?.. Капелюх… Так… Время…
Часы на стене сипло пробили один раз.
– Понял тебя. Обеспечь сохранность места происшествия. Действуй!
– Что там? – дожевывая хлеб, спросил сержант.
– В Смолах семью перебили.
– Кто?
Дежурный посмотрел на него, усмехнулся и подошел к телефону, висящему на стене, закрутил ручку.
– Товарищ подполковник…
– Фару зажгите, – приказал подполковник Павлов. Он стоял во дворе усадьбы Капелюха, маленький, мешковатый, больше похожий на бухгалтера, чем на человека, отвечающего за борьбу с бандитизмом в этом неспокойном прифронтовом районе.
Вспыхнул авиационный фонарь, укрепленный на длинной алюминиевой стойке, и осветил двор бледным, мертвенным светом.
Работники опергруппы делали свое дело сноровисто и привычно, сантиметр за сантиметром обшаривая двор.
Из дверей хаты вышла женщина с погонами старшего лейтенанта медицинской службы.
– Что у вас? – спросил подполковник.
– Пострадавшая приходит в себя, касательное ранение головы.
– Остальные?
Врач развела руками.
– Вся семья?
– Да, товарищ подполковник, шесть человек. Даже детей не пожалели.
– Так. Давыдочев! Где Давыдочев? – крикнул подполковник.
– Он в доме, – ответил кто-то.
– Ко мне его!
– Давыдочева к начальнику!
Молодой лейтенант выглянул в окно хаты:
– Меня?
– К начальнику.
Давыдочев подошел, на ходу застегивая воротничок гимнастерки.
– Ну, что у тебя? – Подполковник внимательно посмотрел на лейтенанта.
– Трупы…
– Я знаю, что не цветы. Конкретнее.
– Семья перебита внезапно! Следов борьбы нет. Некоторых смерть застигла в постелях. Стреляли почти в упор. Накрошили…
– Из чего стреляли?
– Из шмайсеров. Гильз много. Пули из стены выковыряли.
Лейтенант раскрыл ладонь. На ней лежали деформированные кусочки металла.
– Еще что?
– Взяты все вещи.
– Что значит «все»?
– Шкафы и комод пустые.
– Как ты думаешь, Давыдочев, много можно взять у крестьянина?
– Не знаю. Наверное, немного.
– Правильно. Возможно, нападавшие что-то искали.
– Явных следов нет.
– Смотрите лучше. А может быть, они нашли сразу…
– Товарищ подполковник! – К начальнику подошел высокий пожилой майор. – Следы сапог обнаружены, размер сорок второй, судя по рисунку подошвы, сапоги наши, армейские.
– След загипсовали?
– Так точно. Вот пачка от немецких сигарет «Каро».
Майор протянул начальнику раздавленную сапогом синюю коробку с золотыми буквами.
– Так. – Подполковник взял коробку, шагнул в свет фонаря, поднес ее к глазам. – Интересно. Вы уверены, что ее оставили нападавшие?
– Уверен.
– Почему?
– У убитого найден большой запас табака-самосада.
– Это ни о чем не говорит. Можно курить и то и другое.
– Не думаю.
– Давыдочев, – повернулся Павлов к лейтенанту, – потерпевшая может говорить?
– Пока нет.
– Срочно ее в город, в госпиталь. Где председатель сельсовета?
– Вот он. – Давыдочев кивнул в сторону сидящего на бревне Волощука.
Павлов пересек двор, подошел к председателю. Тот торопливо начал нашаривать костыли.
– Сидите, сидите. Я тоже присяду. Настоялся. Так как же это, советская власть?
– А вот так! – Волощук выплюнул цигарку. – Я власть до заката. А потом мы на заячьем, извините, положении.
– Кто «мы»?
Волощук, усмехнувшись, недобро хлопнул ладонью по торчащему за поясом револьверу.
– Есть еще оружие?
– Трехлинейка.
– Я распоряжусь, чтобы вам оставили автомат.
– Лучше «дегтяря» или МГ и патроны, конечно.
– Оставим. Вы видели машину?
– Да.
– Какая марка?
– Навроде как у вас.
– «Додж»?
– Он. На такой же машине вчера под вечер приезжали капитан и трое бойцов. Торопились в Гродно. Решили ехать через лес.
– Приметы их помните?
– Товарищ подполковник, – подбежал Давыдочев, – в сарае пилотку нашли, нашу, офицерскую.
Подполковник взял пилотку, осветил фонарем.
– Это его пилотка! – крикнул Волощук.
– Чья?
– Да капитана, что приезжал.
– Странно, очень странно. Как вы думаете, почему они приходили?
– Думаю, за продуктами. В лесу прячется сволочь всякая. Ходят по крестьянам, отбирают муку, сало, птицу. А Капелюх не дал им ничего. Вот они и дождались, когда он госпоставку приготовит. Я в сарай заходил. Чисто. И кабана застрелили, и корову с телкой, да, видать, увезли.