Чтение онлайн

В Европе, как и везде, люди дрожат от страха при виде ядерного реактора, но равнодушно пожимают плечами и платят тысячи долларов за возможность улететь на какой-нибудь удаленный курорт, чтобы лежать на песочке и поглощать радиацию, излучаемую солнцем, несмотря на то что число жертв аварии на Чернобыльской АЭС (девять тысяч) не идет ни в какое сравнение с числом американцев, у которых ежегодно диагностируют рак кожи (более миллиона человек), и числом умерших от этого заболевания (более 10 тысяч человек).

Или сравните отношение к автогонкам и стероидам и другим формам допинга: за пять лет пилоты NASCAR попадали в аварии больше трех тысяч раз. Гибель Дейла Эрнхардта стала седьмым смертельным случаем за семь лет. Пилотам NASCAR официально разрешено подвергать себя такому риску, а зрители ходят на гонки всей семьей как на увеселительное мероприятие.

При этом одна из причин, по которой любые формы допинга запрещены в спорте, – это убеждение, что они настолько опасны, что даже атлеты, осознающие степень риска, не должны их употреблять. Однако во многих случаях сами виды спорта, в которых соревнуются атлеты, могут быть гораздо опаснее допинга. В лыжной акробатике – ограничимся одним примером – требуется, чтобы спортсмен на лыжах, разогнавшись и выпрыгнув с трамплина, выполнил в воздухе сложный акробатический прыжок, который может включать сальто, перевороты и другие элементы, а затем безопасно приземлился. Самая незначительная ошибка грозит закончиться падением и серьезными травмами, вплоть до сломанной шеи. Но лыжная акробатика не запрещена. Этот вид спорта у многих вызывает восхищение. Одним из героев Олимпийских игр 2006 года стала канадская лыжница: за несколько месяцев до этого она сломала шею, но вышла на олимпийскую трассу с железной пластиной, на которой держался ее позвоночник, чтобы еще раз рискнуть остаться парализованной или вообще умереть. «Я бы предпочел, чтобы мой ребенок принимал анаболические стероиды и гормон роста, чем играл в регби, – заявил газете Financial Times британский ученый, занимающийся исследованием допинга. – Мне не известно ни об одном случае тетраплегии [7] , вызванной гормоном роста». Это также верно в отношении американского футбола – нашего национального вида спорта, в котором подростки время от времени сворачивают себе шеи, а звезды Национальной футбольной лиги превращаются в переломанных, трясущихся инвалидов средних лет.

Огнестрельное оружие приводит нас в ужас. А поездка на работу на автомобиле? Нет, это всего лишь скучная часть повседневной рутины. Стоит ли удивляться, что об убийствах с применением огнестрельного оружия трубят все СМИ, политики используют эту тему в своих предвыборных кампаниях, в то время как автомобильные аварии проходят неприятным фоновым шумом. При этом во всех странах, включая США, в автомобильных авариях гибнет гораздо больше людей, чем от огнестрельного оружия. В Канаде на каждого погибшего от огнестрельного ранения приходится 26 смертей в результате ДТП. Если вы не наркоторговец или не друг наркоторговца и не бываете в местах, где проводит время эта категория людей, то вероятность получить огнестрельное ранение у вас снижается почти до нуля, в отличие от риска погибнуть в автокатастрофе, которому подвержен любой севший за руль.

Поговорим о детях. Было время, когда считалось нормальным, что ребенок набивает шишки и набирается опыта. Это воспринималось как неотъемлемая часть взросления. Те времена давно прошли. Сейчас в учебных заведениях на дверях стоят решетки и вооруженный охранник на случай появления маньяка с оружием, а детей с самого первого дня в школе учат в любом незнакомце видеть потенциальную угрозу. С игровых площадок убрано все, на что можно вскарабкаться, подвижные игры без присмотра взрослых запрещены, чтобы никто из детей случайно не растянул лодыжку или не расквасил нос. Детям больше не разрешают одним играть на улице, как это делали все поколения до них, так как их родители убеждены, что за каждым кустом прячется по извращенцу – и ни одна статистика не убедит их в обратном. Детство все больше начинает напоминать тюремный приговор: почти ежеминутно дети находятся за закрытыми дверями, и каждое их движение – под наблюдением и контролем. Может, так они хотя бы в большей безопасности? Скорее всего, нет. Ожирение, диабет и другие проблемы со здоровьем, вызванные в том числе тем, что они проводят слишком много времени в помещении, представляют гораздо более серьезную опасность, чем дурные предчувствия, преследующие их родителей.

И, разумеется, терроризм. Чума нашего века. С того ужасного сентябрьского дня борьба с терроризмом стала главным пунктом повестки дня американского правительства, и если брать шире, то и всего международного сообщества. По словам Джорджа Буша – младшего, на карту было поставлено выживание США как государства. Тони Блэр пошел еще дальше, заявив, что весь западный мир стоит перед лицом угрозы – «реальной и экзистенциальной».

И все же за последнее столетие в 20 террористических атаках погибло чуть больше сотни человек. Даже 11 сентября террористы лишили жизни меньше одной пятой от числа американцев, погибающих ежегодно от рук обычных преступников. Что касается сценариев конца света, которые настолько популярны в прессе, единственный раз, когда террористам действительно удалось получить и применить оружие массового поражения, стала атака с применением зарина в токийском метро в 1995 году. Ее организатором стала секта «Аум Синрикё», последователи которой были достаточно состоятельными и имели поддержку опытных ученых. Их цель – всегда переполненная людьми система метрополитена – идеально подходила для атаки. Погибло 12 человек.

Сравните это с числом умерших от ожирения, диабета, болезней сердца и других распространенных заболеваний, которые обычно не кажутся нам такими уж страшными. Ежегодно в среднем 36 тысяч американцев умирают от гриппа и сопутствующих ему осложнений. Ожирение становится причиной смерти почти 100 тысяч человек каждый год. По оценке Центра по контролю и профилактике заболеваний (США), «сотни тысяч» людей ежегодно умирают из-за отсутствия доступа к «услугам по профилактике заболеваний».

Все эти риски нельзя назвать новыми, очень сложными или малоизученными. Человечество добилось огромного прогресса с точки зрения заботы о здоровье, но можно сделать еще больше с помощью доказавших свою эффективность стратегий, затраты на реализацию которых окупятся сторицей. К сожалению, мы этого не делаем. Мы предпочитаем тратить огромные суммы на борьбу с терроризмом, хотя по любым оценкам этот риск на фоне риска заболеваний кажется таким же, как жук на фоне слона. В результате подобного нерационального распределения ресурсов мы теряем огромное число жизней.

Это пример того, что происходит при необъективной оценке риска. Последствия поистине смертельные.

Важно понять, почему мы так часто поддаемся заблуждениям. Почему мы боимся огромного числа незначительных рисков и равнодушны к действительно серьезным угрозам? Почему в нашем обществе сформировалась «культура страха»?

Частично потому, что мы сами в этом заинтересованы. Игра на человеческих страхах – отличный двигатель продаж. На страхе можно хорошо заработать. Это прекрасно известно многочисленным консультантам и компаниям, бизнес которых – защитить клиента от того, что он боится (что бы это ни было). Чем больше страх, тем лучше идут продажи. Поэтому компании, занимающиеся домашними сигнализациями, пугают пожилых людей и молодых мам, показывая в своих рекламах испуганных пожилых людей и молодых мам. Поэтому компании, разрабатывающие программное обеспечение, раздувают тему педофилов в интернет-пространстве, чтобы напугать родителей. Консультанты по безопасности пугают сценариями террористических атак, чтобы еще больше денег налогоплательщиков было спущено на обеспечение безопасности. Страх – фантастически эффективный маркетинговый инструмент. Именно поэтому и дня не проходит, чтобы мы не увидели его в действии, когда в очередной раз включаем телевизор или берем в руки газету.

Разумеется, частные компании и консультанты – не единственные торговцы страхом. Есть еще политики, которые пытаются заработать себе дивиденды на страхе: они называют своих оппонентов слабыми и некомпетентными и обещают избавить общество от любых угроз, если избиратели прислушаются к разуму и отдадут за них свои голоса на выборах. Еще есть чиновники, раздувающие бюджет. Ученые на госфинансировании, которым известно правило: «Нет проблемы – нет финансирования». А еще общественные активисты и некоммерческие организации, которые знают, что их влияние тем выше, чем чаще они появляются на страницах СМИ, а самый верный способ этого добиться – рассказывать страшные истории, на которые журналисты слетаются, как стервятники на труп.

Средства массовой информации тоже вносят свою лепту. Цель медиабизнеса – получение прибыли, а появление многочисленных новых игроков на информационном рынке означает ужесточение конкуренции за внимание читателей. Неизбежно и все чаще СМИ прибегают к эксплуатации страха, чтобы защитить свою сокращающуюся долю рынка. Предупреждение о смертельной угрозе – с заголовком «Вы не можете себе позволить это пропустить!» – отличный способ привлечь внимание читателей.

Однако это только часть объяснения. Как насчет серьезных угроз, на которые мы не обращаем должного внимания? Часто на борьбе с ними тоже можно заработать, но, кажется, это мало кого занимает. Надо признать, что СМИ периодически пытаются охладить панические настроения и успокоить нерациональные страхи, в то время как корпорации, общественные активисты и политики, наоборот, в своих интересах пытаются замалчивать серьезные угрозы. Такое произошло в начале 1990-х годов, когда британский премьер-министр попытался скрыть доказательства связи между губчатой энцефалопатией крупного рогатого скота и вариантной болезнью Крейтцфельдта – Якоба, диагностированной у людей. Связь присутствовала и была вполне реальной. Правительство утверждало обратное. Один из министров зашел настолько далеко, что собрал пресс-конференцию, на которой перед камерами и журналистами его четырехлетняя дочь съела гамбургер с котлетой из британской говядины.

Очевидно, что дело не только в личных интересах и маркетинге. Не стоит сбрасывать со счетов социокультурные особенности. Каких именно угроз мы боимся, а какие отбрасываем как неважные, часто зависит от культурных ценностей, принятых в обществе. Наглядный пример – отношение к марихуане. Еще со времен чернокожих джаз-музыкантов эпохи Великой депрессии курение марихуаны ассоциируется с протестом и проявлением антикультуры. Сегодня, когда фанат хип-хопа надевает футболку с принтом листа известного всем растения, он не выражает таким образом свою любовь к садоводству, это проявление его культурной идентичности. Такой человек, скорее всего, будет отвергать любые утверждения о вреде курения марихуаны, объясняя их давней ненавистью к представителям его субкультуры. Верно и обратное. Для социальных консерваторов этот лист является символом анархического либерализма, который они презирают, и они склонны считать обоснованными любые подтверждения вреда курения марихуаны, игнорируя доказательства обратного.