Страху вопреки
Шрифт:
Вообще, эта новая девчонка не навевала радостного настроения. Если папочка большая шишка в нашем лесу, то это еще не значит, что можно из себя строить королеву оперетты. Так рассуждала Рита. Вообще, это их компания, Маша здесь без году неделя, а уже командует, словно в офисе подчиненными. От папочки, наверное, научилась.
Что от нее требовалось? Раскрутить родственника на N-ную сумму. И это у нее получилось, спасибо большое за помощь. Захотите еще профинансировать — милости просим, а теперь, пардоньте, мы вас попросим. Нечего компанию разбивать.
Рита задумалась, вспоминая последние события.
Валерий Игоревич сидел за своим рабочим столом, когда в кабинет ввалило будущее нашей страны во главе с дочерью. Будущее робко остановилось в дверях и завертело головами в разные стороны, рассматривая чудеса евроремонта. Интерьер офиса внушал доверие. И сам Валерий Игоревич подходил под интерьер: широкоплечий, статный. Узкие очки в тонкой оправе холодно отражали стекла окна, находящегося справа. А волосы, как у дочери — смоляные до лоска.
— Привет, па, — свободной походкой Маша проследовала к отцу и хлопнула его по руке, приветствуя. — Это те ребята, о которых я тебе говорила.
— Физкульт-привет спортсменам, — отозвался Валерий Игоревич, стаскивая с носа очки и улыбаясь. — Выбирайте себе место по вкусу и садитесь, только не на шею.
И почему он вначале показался ребятам холодным? За очками оказались маленькие с игривыми искорками глаза, от внешних углов которых лучиками расходились морщинки. Когда улыбка достигла самых максимальных своих размеров, щеки подперли морщинки, четко выделив их на лице, и оно просто засияло. Вот тебе и генеральный директор!
Ребята скромно выбрали место на стульях, Маша же поняла предложение отца буквально и удобно устроилась на подоконнике, подтянув под себя ноги, словно буддистский монах.
— Чай? Кофе? — предложил сияющий человек.
Ребята замялись, Костя попытался даже отказаться, но очень скомкано.
— Какой чай, папа, — послышалось с подоконника, — неужели у тебя «Фанта» закончилась?
Валерий Игоревич, улыбнувшись дочери еще шире, нажал кнопку на каком-то устройстве, напоминающем телефон, и предложил Мариночке принести газировки и еще что-нибудь на ее вкус. Через минуту в дверь вплыла много более внушительная, чем ее шеф, секретарша с подносом в руках и поставила перед каждым стреляющиеся брызгами стаканы. В центре стола оказалась ваза с фруктами и конфеты.
— Спасибо, Мариночка, — несолидно, с улыбкой, поблагодарил генеральный уже гордо уплывающую вдаль девушку. Ребятам совершенно непонятно стало, кто здесь главный.
Ловко поймав брошенное отцом яблоко, Маша первой подала пример ребятам и с хрустом вонзила зубы в обреченный уже фрукт. Илья тоже попробовал последовать ее примеру и поднес стакан ко рту. Брызги укололи нос и щеки, а горло от волнения спазматично сократилось. Вместо того, чтобы глотнуть, Илья закашлялся и отставил стакан.
Но напряжение вскоре спало. После пары анекдотов Валерия Игоревича ребята уже без стеснения провожали в рот яблоки и апельсины, утрамбовывая их в рот прохладной «Фантой».
— А теперь поведайте миру свои планы и мечты, — все с той же улыбкой перешел к делу Валерий Игоревич. — Кое-что я уже слышал от Марии, теперь дело за вами.
И без малейшей боязни, уверенно ребята рассказали все, что надо было и немного больше.
Выходили на улицу ребята в радостном возбуждении, делясь впечатлениями и перебивая друг друга. Все оказалось настолько просто, что они не до конца еще были уверены в своем счастье. Костя, повернувшись к друзьям лицом и пятясь назад, чуть не кричал:
— Я же говорил, что найду деньги. И нашел, — проронил он последнюю фразу и со всего маху врезался в стол охранника.
За столом сидел все тот же, не доросший до своей серьезности, страж фирмы. Рита, вспомнив свою недавнюю обиду, плавной походкой подошла к столу и, опершись на него руками, приблизила лицо к охраннику, произнесла:
— Валерию Игоревичу очень понравилась моя сережка. Он даже сказал, что хотел бы себе такую же.
Словно нехотя, она оторвала руки от стола и той же походкой направилась к двери. Ребята прыснули: сидящий за столом, забыв про свою солидность, смотрел на девочку, не зная что сказать.
Да, это было здорово. Но потом, когда изо дня в день все, даже Игорь, стали слушать Машу, открыв рот, Рита стала злиться. И все-то она умеет, все-то она знает. Что только Костя не выкопает в Интернете про сноуборд — так она это уже делала или если не она, так ее знакомые или близкие друзья. Вот и теперь наш вундеркинд заговорил про фрирайт-бэккантри, а она уже тут как тут.
— Классная фишка этот бэккантри. Я как-то один раз пробовала — дух захватывает. Скорость головокружительная и постоянно перед тобой вырастают то снежные наддувы, то карнизы. А потом въезжаешь в лес — и тогда держись. Нельзя ни на минуту расслабиться, иначе поздороваешься с елкой или сосной. Ветер морозный, со снегом, взрываемым твоею доской на поворотах, бьет в лицо, так и пытаясь тебя уложить в сугроб. А потом, когда уже все закончится, долго не можешь отойти, вспоминая каждую кочку, каждую ветку, и удивляешься — как это ты еще цел?
Костя был в какой-то эйфории все последнее время, с момента знакомства с Машей. Он не просто нашел единомышленника — этот единомышленник оказался противоположного пола, что Костю, сами понимаете, нисколько не огорчало.
— Ужас какой, — проронила Катя. — Ни за что не поеду на этот чемпионат. Я там точно заболею, и вместо того, чтобы соревноваться, вам придется сидеть возле моей постели и кормить меня с ложечки малиновым вареньем.
Не отрывая глаз от Кати, Игорь ясно представил, как он сидит возле постели больной. Светлые волосы ее беспорядочно раскиданы по подушке, создавая ореол вокруг головы. Она такая бледная и беззащитная. И он не отходит от больной ни днем, ни ночью, давая поочередно то воду, то лекарства. И неизвестно, что вылечивает ее: то ли лекарства, то ли забота, то ли любовь…
— Да ты что?! — удивилась Маша. — Сноубординг — это самое верное средство избавиться от простуды. Ты о закаливании слышала? Это же тоже самое, только намного интереснее. Я до того, как поехала первый раз в горы, каждую зиму в больнице валялась, хоть прописывайся. Меня там уже и запомнили, каждый год как свою приветствовали. А потом, как только встала на доску, в больницу лишь в гости стала заходить. Вот уже третий год ни разу не простывала.
— Конечно, это поправит здоровье, — согласился Игорь. — К тому же ничего красивее гор не может быть на свете. Неужели ты откажешься от возможности увидеть закат в горах?