Шрифт:
Это полемический ремейк сказки «Королевство Кривых Зеркал». Идеям, заимствованным из христианства и вписанным в богоборческое коммунистическое учение, пропагандируемое Губаревым, возвращается исходный смысл.
Дмитрий Сергеевич Савельев
Елена Михайловна Кочергина
СТРАНА ДУХА
сказочная повесть
По мотивам сказки В. Губарева
Глава первая
Пятнадцать лет – самый интересный возраст. Ты – ещё не юноша, но уже и не подросток. В это время происходит базовый слом в личности, который может определить всю дальнейшую судьбу. Либо ты будешь всю жизнь ненасытно искать Кого-то, покуда не найдёшь и не впустишь внутрь. Это будет оживание. Либо всю жизнь будешь достигать, добиваться и получать. И ты достигнешь своей смерти, добьёшься, чтобы она пришла, и получишь её во всей красе.
Пятнадцатилетнего человека звали Павел. И ему представилась возможность посмотреть на себя со стороны… Нет, что я говорю! Это же произошло с девочкой Олей в Королевстве Кривых Зеркал! А Павлу представилась возможность увидеть своего внутреннего человека в Стране Духа. Это произошло так.
Солнечным весенним утром Павел бился головой о стену, запертый в своей комнате. Делал он это уже добрую четверть часа. Череп немного потрескивал, но пока держался. Мама уже выпила валерьянку и успокоилась.
Сложно объяснить причины столь своеобразного поступка нашего героя. Откровенно сказать, особых причин для него и не было. Пятнадцатилетние люди почти не чувствуют боли. Они могут вырезать ножичком на руке имя нелюбимой девушки. Они могут засунуть противную грязную иглу шприца себе поглубже в вену. Они могут много чего.
Павел хотел одного – прийти в чувство. И кто-то невидимый, кто-то, кто был всегда рядом, ему помог. Пятнадцатилетний человек увидел проход там, где его никогда не было – в телевизоре.
Все мы знаем, что телевизор – это окно в мир. А если этот телевизор – папин подарок, да ещё с жидкокристаллическим экраном, да ещё двадцати девяти дюймов по диагонали… Одним словом, телевизор вдруг ни с того ни с сего включился.
Голова у Павла всё ещё кружилась, и он думал, что видит на экране галлюцинацию. Но это была не галлюцинация, это был кто-то, очень похожий на него. Только у Павла тело было непрозрачное и не светилось, а у человека на экране – немного прозрачное и капельку светящееся.
– Привет! – сказало существо на экране, и Павел понял, что оно видит его.
– Ну и что ты уставился? – поздоровался с ним Павел.
– Я – твоя душа, – сказало существо. – Хочешь узнать меня поближе?
– Допустим, – с сомнением ответил Павел. Он был воспитанным человеком (хотя тщательно скрывал это) и считал, что разговаривать с галлюцинацией неприлично.
– Тогда дай мне свою правую руку! – сказала галлюцинация.
Любопытство победило воспитанность, и Павел осторожно протянул правую руку к экрану. Он думал, что рука упрётся в экран, и галлюцинация сразу исчезнет, но в следующее мгновение ощутил кистью что-то тёплое, даже горячее. Это была рука его души. «Ну и тёплая у меня душа, даже горячая! – подумал Павел. – Температура тела – градусов сорок пять!»
– Не бойся! – сказала душа. – Залезай в телевизор!
В следующую секунду пятнадцатилетний человек через окно в другой мир попал в какую-то неизведанную страну.
– Как мне тебя называть? И что это за страна? – спросил он свою материализовавшуюся душу.
– Называй меня Левап, – сказала душа. – Ведь я есть ты, только с другого конца. Мы с тобой – в Стране Духа.
Они спускались по каменной лестнице с зелёного холма. Всё здесь – и трава, и деревья, и птицы, и даже сама земля – было немного прозрачным и чуть-чуть светящимся. Вскоре показались дома, и они очутились в центре какого-то города, напротив ратуши. Они сели на лавочку и стали наблюдать за прохожими.
– Это придворные короля Му, – сказал Левап. – Они ждут, когда пробьёт восемь часов. Тогда у них начнётся рабочий день, и они ринутся внутрь. – И он указал на широкие дубовые двери ратуши.
Огромные часы с фигурными стрелками наверху здания и правда скоро начали бить. Но их бой почему-то был точь-в-точь похож на звон Пашиного будильника и так же внезапно прервался. Левап вскочил.
– Пора на работу! – закричал он и побежал куда-то. Павел едва за ним поспевал.
Вскоре они пришли к мрачному подвалу, из которого несло сыростью и плесенью, и Левап первым полез внутрь.
– Здесь работают простые души, вроде меня, – объяснял он Павлу, пока толстый надзиратель засовывал ему в вену шприц.
– Это кто такой? – спросил надзиратель, указывая на Павла.
– Это мой хозяин, господин Себ! – сказал Левап.
– Тогда ему двойную дозу! – зарычал надзиратель и схватил Павла за руку.
– Что он нам колет? – зашептал молодой человек, морщась от боли.
– Допинг. Кофеин, – объяснил Левап. – Сейчас ещё жрать заставят.
И точно, их накормили до отвала какой-то отвратительной пищей. Впрочем, пища была самая обычная: чипсы, шоколадные батончики, орешки, творожные сырки, конфеты. Но у Паши сразу же заболел живот и появилась неприятная отрыжка.
– Теперь – читать! – сказал Левап.
Мрачный, тускло освещённый зал был доверху забит журналами для тинейджеров. Попадались там и «Плейбои», которые были немного поприличнее.
Когда у Павла уже порядком заболела голова и повсюду стали мерещиться голые женщины, их повели слушать музыку. Кругом была куча надзирателей, и увильнуть от работы не было никакой возможности. Их оглушили дикие вопли, несущиеся из огромных динамиков. Причём из каждого динамика звучала своя собственная запись, и в этой какофонии ничего невозможно было разобрать.