Чтение онлайн

Возможно, ее деятельная натура уже искала новые объекты для восхищения. Поэтому не было ничего удивительного в том, что подвернулся "друг детства". И если Лиза выбрала этого парня, то едва ли он мог устоять под ее напором.

Утром, когда Ребров собирался на работу, зазвонил телефон.

– Здравствуйте. Я могу поговорить с Елизаветой Антоновной?
– спросил приятный мужской голос.

– Это меня!
– подлетела жена.
– Ты уже приехал?
– заворковала она в телефонную трубку.
– Я сейчас выйду.

Лиза попыталась сразу взять все приготовленные с вечера чемоданы и сумки, однако ей это не удалось, и она невинно посмотрела на Виктора.

– Я помогу, - предложил он.

У подъезда стоял роскошный серебристый "мерседес", а рядом топтался высокий, приятной наружности парень в дорогом, светлом костюме. С глупой улыбкой он бросился на помощь.

– Вижу, у вас есть все, - сказал Виктор, уложив сумки в багажник.
– Не хватало только моей жены.

– Извините, - смутился "друг детства".

– Бог вам в помощь...
– с сарказмом процедил Ребров, так как ничем другим отплатить сопернику он не мог.

По дороге на работу, подолгу простаивая в утренних пробках, Виктор размышлял над тем печальным фактом, что в последнее время близкие ему женщины уходят к другим мужчинам. Вначале Маша Момот легко разменяла его на вечно "теневого премьера" Груднина, а теперь и жена сбежала к неизвестно откуда взявшемуся долговязому "другу детства". В этот момент Ребров был настроен к своей персоне чрезвычайно критически и со злорадством констатировал, что явно проигрывает своим конкурентам - у него не было ни серебристого "мерседеса", ни даже гипотетической "теневой" власти.

Однако как только Виктор приехал на работу, ему позвонила Маша Момот и немного подняла настроение.

– Привет! Хорошо, что я тебя застала, - как всегда энергично начала она.

– Очевидно, тебя послал бог, чтобы вселить надежду, что еще не все женщины отвернулись от меня.

– Что случилось?!
– В ее голосе послышалась тревога.

– Сегодня от меня ушла жена, - пояснил Ребров.

Маша хмыкнула:

– Понимаю, тебе не терпится растрезвонить всему свету, что ты стал холостяком. Это, конечно, суперновость. Я над ней еще подумаю, но сейчас хочу сказать о другом. Мы могли бы встретиться после обеда?

– Думаю, что да, - сказал Виктор.

– Тогда приезжай к трем часам на Чистые пруды. Буду ждать на бульваре, где-нибудь поближе к метро. Мне крайне нужна твоя помощь!

3

До обеда Виктор писал в номер небольшую заметку, в которой пытался популярно изложить только что полученную сводку Госкомстата, сообщавшую об итогах работы российской экономики за полугодие. Ему никак не удавалось сосредоточиться, так как Игорь Стрельник привел в их комнату двух смазливых девчонок с длинными, загорелыми ногами. Он познакомился с ними в какой-то турфирме, собирая данные для статьи о бурно развивавшемся в России туристическом бизнесе. Охмуряя девиц, Игорь рассказывал одну из своих бесчисленных журналистских баек о том, как, работая еще в молодежной газете, он для смеха стал вести рубрику "Огород на подоконнике".

Раз в неделю, собираясь с друзьями за пивом, Стрельник писал под эту рубрику небольшие заметки, где давал читателям рекомендации, как вырастить на подоконнике тыкву. Это была его любимая забава в течение нескольких месяцев, пока в редакцию не приехал читатель из Норильска, который привез большую тыкву. По его словам, он вырастил ее на подоконнике, пунктуально следуя советам Игоря. В это верилось с трудом, поэтому любителя-огородника пытали чуть ли не с пристрастием, но он продолжал утверждать, что вырастил оранжевое чудовище сам, на своем окне и именно благодаря мудрым советам журналистов.

И только когда в газете была опубликована фотография этой тыквы с дурацким комментарием Стрельника, гость из Норильска признался, что в Москву он приехал просто в отпуск, а тыкву купил на рынке. После этого рубрика "Огород на подоконнике" навсегда исчезла со страниц молодежной газеты.

Девчонки много курили и заразительно смеялись над историей Игоря. Так что Виктор даже обрадовался, когда его вызвал редактор отдела.

Хрусталев пребывал в отвратительном настроении, и было от чего. Вся редакция уже знала, что сегодня на утренней планерке он не только устроил грандиозный скандал, но и серьезно поругался с главным редактором.

Формальным поводом для демарша Хрусталева послужила публикация статьи обозревателя газеты Федора Щетинина о новой экономической программе президента России. Эту программу давно ждали, о ней ходило много слухов, и вот вчера она была представлена вниманию широкой общественности, вызвав многочисленные комментарии в средствах массовой информации.

Впрочем, несмотря на частную причину, спор на утренней планерке был отражением перманентного конфликта, который разворачивался с начала перестройки во всем российском обществе, где люди делились на три большие группы - на тех, кто ненавидел коммунистов, на тех, кто ненавидел реформаторов-демократов, и на тех, кто ненавидел и тех и других. В такой ситуации грызню могло вызвать все, что угодно, - президентская программа, размер налогов, время закрытия магазинов и даже график движения автобусов в самом северном поселке Чукотки.

Что касается Хрусталева, то он не любил демократов. Особенно тех, кто использовал демократические лозунги, чтобы взлететь повыше на волне осуществлявшихся в стране реформ.

Откровенно не любил Роман и коммунистов, хотя до перестройки не был ни диссидентом, ни даже тайным оппозиционером. Просто он всегда стыдился участвовать в шумных коммунистических мероприятиях. И в то время как многие коллеги-журналисты делали карьеру с помощью членства в компартии, обязательного в советские времена для достижения высоких должностей, он никогда не пытался в нее вступить.

И позднее, когда демонстративный выход из партии известные представители интеллигенции стали использовать, чтобы в очередной раз громко заявить о себе, Хрусталев опять был в стороне. Только иногда характер холерика подталкивал его к бурному выражению протеста, причем в самое неподходящее время и в самых неподходящих местах.

Выступление на утренней планерке также было спонтанным и резким. А все началось с заявления главного редактора о том, что опубликованная в последнем номере статья Федора Щетинина является образцом новой журналистики и всем надо пытаться делать что-то подобное.