Чтение онлайн

Команда была излишней. Оба подчинённых уже лежали, уткнувшись в песок и закрыв голову руками.

— Я же тебе говорил, Крест, нет у тебя слуха, — не поднимая голову, принялся за своё Герман.

— Заткнись, зануда! Опять накаркал! — огрызнулся командир, притулившись за валуном. — Бери пример с Фила. Лежи и сопи в две дырки.

— Я и соплю.

— Ну и молчи тогда!

— Я и молчу.

— Что ты за урод! — Крестов не выдержал и поднял голову: — Фил, Гера, гляньте, откуда сколько уток?

— Это перепела, Серёга, — высказал предположение последовавший примеру командира Фил, — или фазаны...

Грохнула очередная порция взрывов. Чувствуя свою неуязвимость в каменном распадке, «каскадёры» задрали головы. По небу, часто махая крыльями, летела стая крупных птиц. Вдалеке затрещали автоматы. Как-то неуверенно сбрехнула далёкая гаубица. Вдруг одна из птиц, словно наткнувшись на препятствие, начала кругами заходить на посадку.

— Пойдём, поймаем подранка, — предложил командир, когда гостья с небес шлёпнулась неподалёку.

Офицеры повскакали и бросились к ней. Птицей оказался обыкновенный пёстрого окраса петух с огромным гребнем. Он резво вскочил и враскоряку бросился наутёк от преследователей.

— У «зелёных» курятник разбомбило, — догадался Олег. — Первый раз вижу, чтобы куры летали, — добавил он.

— А я второй, — начал Герман. — Когда я был маленьким...

— Ты таким и остался, — пресёк воспоминания подчинённого Крестов. — Пошли в бригаду, посмотрим, много ли пострадавших.

В расположении советской группировки на удивление царили порядок и спокойствие, чего нельзя было сказать об афганцах. Офицеры «зелёных» метались из стороны в сторону в попытках собрать разбежавшихся воинов. Возле разбитого курятника лежал окровавленный труп старика.

— Да-а-а, — протянул Крестов, — жалко дедулю! Пойдём отсюда, им бы до вечера своих собрать...

Линёва на месте не было, замполит указал рукой, куда комбат выехал с группой десантников выбивать миномётчиков. «Наверное, ещё с вечера в камнях ховались», — добавил он, смотря из-под козырька ладони в сторону мечущихся по долине коробочек бронетехники.

— Откуда били, слева или справа? — дежурно спросил Крестов.

— Да всё оттуда, справа, — небрежно махнул рукой замполит, указывая направление, в котором ушла рота комбата.

— Сейчас слева ударят! — безапелляционно заявил Крестов.

— Типун вам на язык, товарищ капитан!

— Будут проверять, ответим мы огнём по кишлаку или смолчим.

— Может, послать и туда роту? — спросил замполит.

Но Крестов ответить уже не успел — в метрах двадцати за БРДМ разорвалась мина. Все, как по команде, рухнули на землю. Какой-то пухлый майор, лихо отжавшись на руках, будто капсула пневмопочты, втянулся в люк бэтээра.

— Я же говорил! — успел прокричать командир, когда вторая мина легла чуть дальше, правее первой. Осколки и камни дробно ударили по броне. В противовес всеобщему желанию защищать свои жизни из откинувшегося люка БРДМ неспешно вылез накачанный солдат-десантник в панаме и полосатой майке. Не обращая внимания на обстрел, он вразвалку направился с котелком в сторону полевой кухни. «Ложись, дура, прибьёт!» — крикнул вдогон удаляющемуся бойцу замполит Василий. Солдат продолжал движение. «На землю, урод, кому говорю! — что есть мочи гаркнул привставший на локтях офицер. — Ну что ты будешь с ним делать, дембель хренов! — в сердцах пожаловался он лежащим каскадовцам. — Сегодня же бортом улетит на «губу»!»

Обстрел заканчивался; редкие мины ещё рвались в отдалении, когда в сторону кишлака рванули две пары бэтээров. «Дембель хренов» неспешно возвращался с полным котелком воды. «Сучий потрох!» — в сердцах ругнулся Василий, опираясь на одно колено. Вдруг в двадцати метрах перед солдатом выросло пылевое облако, и сразу за ним прозвучал короткий взрыв. Храбрец продолжал движение. «Всё, он меня достал!» — с этими словами замполит рванул вверх и, пригибаясь, побежал к нему. Десантник ещё шёл, но с каждым шагом его ноги всё более подкашивались в коленях. Наконец крепкий мускулистый торс в полосатой майке подался вперёд, панама упала и покатилась в сторону, а её владелец рухнул навзничь, не выпуская из рук расплескавшийся котелок. «Каскадёры», как по команде, рванули вперёд.

Перед ними лежал атлет, казалось, только что сражённый глубоким сном. Замполит, уже успевший перевернуть десантника на спину, прильнул ухом к его широкой груди с незамысловатой татуировкой «ВДВ ДМБ-81».

— Куда его? — тяжело дыша, спросил Крестов.

— Не вижу, — коротко ответил майор, перемещая голову к лицу пострадавшего. — Дышит! — И уже в полный голос: — Врача!!!

Через минуту у тела сражённого бойца суетился лейтенант, вытаскивая из сумки с красным крестом пузырьки и хромированные инструменты. Он одним движением разрезал полосатую майку. Раненый застонал, приведя в движение меха своей огромной груди. Ниже под сердцем выступила капелька крови.

— Осколком, — констатировал медик, — прямо под сердце.

Герман, превозмогая естественную робость перед расстающейся с жизнью плотью, наклонился. Края еле заметной ранки слегка подёрнулись желтизной. Скулы и нос побелели, а сочные полные губы еле шевелились.

— Клять! — выругался замполит. — «Вертушку», вызывай «вертушку»! — снова что есть мочи заорал он.

«Каскадёры» молча шли прочь, сознавая свою бесполезность. Вдалеке ревели моторы возвращавшейся группы. Из люка передней БРДМ торчала обвисшая панама комбата, управлявшего машиной.

— Блин, теперь Линёву ни за что «звездюлей» выпишут, — констатировал неизбежное Олег Филимонов. Он пытался вежливо улыбнуться, но губы только кривились лёгкой гримасой. Герман и Сергей молчали.

— Мудак! — не выдержал Крестов. — Ты видел, как майора в люк всосало. Этот проживёт до глубокой старости, внуков подымет. Молодец! Бережёного Бог бережёт. А это... это мясо возомнило себя героем. — Командир смачно сплюнул.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда затих свист лопастей вертолёта, эвакуировавшего раненого. Каскадовцы с группой офицеров десантно-штурмового батальона сидели за наскоро сколоченным из снарядных ящиков столом и обсуждали итоги уходящего дня. Перед Германом стояла бутылка водки, одинокий стакан, солонка и лежала краюха хлеба. Комбат прервал беседу и, обернувшись к нему, буркнул:

— Ну что не пьёшь, остывает ведь! Давай, говорю, лечись!

Герман, повинуясь командирскому тону, наполнил полстакана обжигающе-горячей водкой и кинул в неё ложку соли.