Страна Обсин
Шрифт:
Ефим Яковлевич, вы позвонили нам в редакцию с просьбой предоставить вам время и микрофон для важного сообщения. В чем заключается это сообщение?"
«Благодарю вас. Добрый вечер, уважаемые радиослушатели. Я не буду испытывать ваше терпение и сразу перейду к делу. Некоторое время назад на страницах многих советских изданий, таких, как „Труд“, „Техника — молодежи“, „Юный техник“, „Неделя“ — появилось небольшая информация, не замеченная общественностью. В ней говорится, что Лаборатория Синхронизации Процессов Психофизического Института АН СССР получила ряд важных результатов при синхронизации процессов в живых организмах, подвергшихся воздействию радиоактивного облучения. Полученные результаты могут иметь стратегическое значение, о чем, конечно, еще рано говорить, необходима всесторонняя проверка. Исследования продолжаются. Вот такая информация.»
«Ефим Яковлевич, но почему же это сообщение задержало ваше внимание?»
«Видите ли, Петр, дело в том, что я знаю, где находится эта лаборатория.»
«Это что, имеет значение, ее местоположение?»
«И весьма существенное. Она расположена в районе…ского полигона.»
«Простите мое невежество, но я не вижу связи.»
«Разумеется. И не вы один. Если бы широкая общественность увидела здесь связь, то реакция резко отличалась бы от того благостного молчания, которое царит на нашей с вами родине. Дело в том, что синхронизация проводилась на людях.»
«Да? И что?»
«Международной ковенцией категорически запрещено проводить синхронизацию на разумных существах. Из сообщения становится ясно, что люди, подвергшиеся испытаниям, были облучены. То есть, мало того, что подвергались запретным испытаниям люди, но еще и люди с подорванным здоровьем, что делает опыты над ними еще бесчеловечнее. А ведь Советский Союз подписал Соглашение о Синхронизации.»
«Да, будучи объясненным, этот факт предстает перед нами в своем истинном мрачном свете.»
«Я думаю, что издания, в которых было помещено сообщение об этом чудовищном нарушении прав человека, подобраны не случайно. Читает их определенный контингент — молодежь, подростки, пожилые и не слишком образованные люди. Вы понимаете, какая игра: обвинить средства массовой информации в умолчании фактов нельзя, но и истинной гласности в этом случае тоже не наблюдается.»
«Как же вы набрели на это сообщение?»
«Информационный отдел нашего института в Далласе регистрирует любые, хотя бы и самые незначительные, упоминания о Синхронизации во всем мире. Осталось лишь проверить информацию. Мы это сделали. Наши худшие опасения подтвердились.»
3.
Так, треху можно не отдавать — некому. Но проблем это не решает, денег все равно нет, цены на корм утром опять подняли…Хорошо, мы с Зайчонком успели вчера поесть. Сегодня на эту трешку можно купить трамвайный билет, да только покупать его негде — не ходят трамваи. Еще жлоб этот мне орал: «Не нажрись!» Я бы и рад…А чего можно было выпить вчера на эту бумажку хилую? Так, ммм, эээээ, ага, вот! Полстакана «краски»! Ну и ну! Это разве ж доза?! А пива? Стакан! Фу,ты, и зачем это я только пиво вспомнил — захотелось, сил нет. Пойти, что ли, к ларьку — может, кто оставит глоточек?
Хм, а толпа поредела и, вообще, изменилась. Где все? Лиц знакомых совсем не стало, куда все подевались? Мужики, где вы?
Пиво почем, ребята? Что-о-о?! Ну, теперь ясно, теперь все понятно: четвертной за стакан — это кто же себе может позволить? Вот знакомых и нет, у них доходы не те, да и кто здесь теперь толчется, тоже ясно. Эти и полглоточка не оставят,будут цедить свой стакан — потому что даже они не пьют теперь кружками — и будут вполголоса сквозь зубы стрелять друг в друга одним только им понятными словами будут недовольными взглядами провожать любого «чужого» как вот сейчас меня и даже мигнут тем двоим здоровенным парням и те неспешно но неуклонно направятся ко мне но по дороге почему-то столкнутся лбами и рухнут синхронно на колени а затем тоже синхронно на бок и все стаканы полопаются с громким звуком и посыплются осколки и зачертыхается заматерится толпа и только один не знаю чей стакан на пустом прилавке может одного из этих здоровяков останется целым все внезапно замолчав будут смотреть как я подхожу к нему беру в руку и со смаком по глоточку опорожняю аккуратно ставлю его на прилавок и не торопясь ухожу прочь чувствуя и понимая что все смотрят мне в спину и коллективный этот взгляд выражает одну эмоцию ненавижу.
А чего я, собственно, расшалился? Пивка захотелось! Не о пиве нужно сейчас думать,а о жизни. Еще месяц такой голодовки, и Зойки не станет, растает, исчезнет… Да и то удивительно, что еще жива — ведь три года уже голодает. Как пошла работать за квартиру в исполком, так и голодает.
Интересно было бы узнать, кто зарплату ее получает. Я бы этому скоту…Ну, и что — « я бы, я бы»?! Ничего сделать нельзя, соглашение устное, в ведомости на зарплату ее подпись. Ничего не докажешь. Еще два года тянуть. Конечно, отдельная квартира — это большое дело, но ведь и тут риск есть, что обманут, и опять ничего не докажешь.
Нет, нельзя рисковать. Этот алкаш, то и дело, в чем мать родила шляется, все загажено, заплевано, вечно хмырей каких-то в дом таскает. А когда я в ночную был полночи к ней ломились.
Черт, даже от талонов толку нет — нет денег, не отоварить. А тут еще я — не прописан, талонов нет, заработки эпизодические…О! Что за жизнь!
Вот не могу никак понять, как я потерял документы — не помню и все — и что меня понесло в тот городишко, тоже неясно. Сколько раз пытался вспомнить — нет, не выходит. Помню, сижу на скамейке, а какая-то девчонка ревет и кричит:"Гражданин, вы живой, вы живой?!"
Так с Зойкой и познакомился. Она понимает, что со мной что-то неладно, но терпить.
Может, любит?..
4.
«Ай, мам, прости, больше не буду, ай, не бей, больно, не буууудууу, прости, мамочка, ой-ой-ой, ну, не буду, не бей!»
Мать обессиленно рухнула на диван, прижала к себе сына, которого только что лупила смертным боем, уткнулась лицом во взъерошенную, давно не стриженную шевелюру и зарыдала.
«Мамочка, не надо, ну, не переживай, я сам виноват,» — всхлипывая, стал успокаивать ее сын.
«Ты что, не понимаешь, что это опасно? Ты дурачок, что ли? Ведь я тебе все объяснила, ведь ты сказал, что понял, что больше не будешь туда ходить. Что ж ты врал, получается? Мужчина ты или нет? Пожалей меня, если себя не жалеешь. Как я одна без тебя проживу? Сыночек мой, не ходи туда, опасно там, не зря ведь ограду убрали и дорогу сделали хорошую — вас дурачков подманивать, чтобы легче вам туда дойти было, чтобы ловились вы легче. Обещай, что не пойдешь туда больше, обещаешь?»
« Обещаю, мама. Да ты не волнуйся — я всего там раза два был и не во время испытаний, после.»