Странная пара
Шрифт:
Откуда-то издалека донесся шум.
Это был первый звук за всю долгую прогулку в тумане. Взбодрившись, Гагарин направился в ту сторону. Звук то пропадал, то становился громче… Как будто кто-то дрова рубил, что ли?
Пометавшись еще немного, Дмитрий наконец выбрался на финишную прямую. Клубы тумана расступились, и перед экстрасенсом нарисовался большой дом.
Во дворе перед домом какой-то мужчина тесал доски топором. «Ба, это же Ибрагим!» – обрадовался Гагарин старому другу.
«Ибрагим, привет! Ты чего тут делаешь?»
«Здорово, Дмитрий… А чего делаю? Что всегда делал. Дом, видишь ли, строю. Готов почти. Вот перила для крыльца сейчас заканчиваю», – охотно объяснил Ибрагим.
«А чей это дом? Твой?»
«Мой? Не знаю… Может, и мой. А может, и твой. Нет, точно не знаю, – засомневался Ибрагим. – Да ты зайди туда, поищи хозяина».
Некоторое время Гагарин колебался – заходить или нет. Потом все-таки решился и зашел. Внутри было темно, пусто.
Долго шел Дмитрий, плутая в темных коридорах, пока не увидел впереди себя какой-то отблеск. Направился туда. Заметил движение в темноте – о, хорошо, значит, есть в доме кто-то!
Тьма чуть просветлела, и Дмитрий стал потихоньку различать предметы. Это комната. Вот шкаф, вот стол… А вот откуда идет движение!
Гагарин приблизился к прозрачной, темной, гладкой поверхности на стене, которая переливалась серебристыми зеленоватыми бликами. Поверхность была заключена в широкую, бронзовую раму.
«Это же зеркало!» – мелькнула мысль. Разочарование – надо же, а показалось, будто в комнате кто-то есть… Но тем не менее Гагарин заставил себя приблизиться к зеркалу. Заглянул в него.
И увидел самого себя.
– …Ты меня слышишь? – нетерпеливо, раздраженно повторила Иванка.
В этот момент веки Дмитрия дрогнули, он открыл глаза.
– Ой, – отшатнувшись, ахнула девушка. Такого эффекта она не ожидала. То есть ждала, ждала всеми силами, но не была готова к тому, что Гагарин очнется столь внезапно. – Дима!!!
– Тише… – слабым голосом, улыбаясь, прошептал он. – Ты так орешь, что и мертвого разбудишь.
– Очнулся… а я знала, что ты придешь в себя, я знала! – ликующе произнесла она. – У тебя борода, и ты похож на разбойника…
Она взяла его за руку, поцеловала ее, прижала к своему лицу.
– Не плачь…
– Разве я плачу? – улыбнулась Иванка. Снова поцеловала его руку, обильно поливая ее слезами.
– Я тебе не говорил? – прошептал он.
– О чем?
– Что я тебя люблю? Нет? Ну так вот: я – тебя – люблю, – раздельно произнес он.
Она не выдержала, осторожно обняла его за плечи.
– Так странно… – пробормотал он.
– Что?
– Дай еще свою руку.
Она села рядом, вложила свою ладонь в его.
– Ничего не чувствую.
– В каком смысле? – насторожилась Иванка.
Гагарин засмеялся:
– Не в том смысле… Чувствую, что это самая нежная рука на свете… чувствую, как люблю ее… теплая, милая, самая-самая… Но… Я не чувствую, не знаю, где ты была сегодня, что ты делала, Иванка. Я…
– Ты потерял свой дар? – осторожно подсказала она.
– Кажется, да.
– Это плохо? – все так же испуганно спросила она.
– Это хорошо. Это просто отлично!
– Ты уверен?
– Абсолютно. Я теперь свободен! Ура. Ура!
Они глядели друг на друга – молча, с восхищением и радостью. «В конце концов, какая разница – есть у него этот дар или нет, – подумала Иванка. – Это такая ерунда. Главное, что у меня есть он, Дима. А у него есть я…»