Чтение онлайн

Люк починили, большую часть воды откачали. Коди уже на ногах. Теперь морская болезнь одолела дядю Мо, и у них с дядей Стю несчастный вид. У Брайана сильно растянуты связки на руке, а дядя Док повредил спину. Вся компания представляет собой жалкое зрелище.

Правая нога у меня ужасно болит, особенно колено и нижняя часть бедра. Другая нога получше, только растянуты связки и содрана кожа на колене. На затылке большая шишка, но в общем я цела.

Зато внутренне я словно рассыпалась на части. В голове у меня все перемешалось, и кажется порой, что любое движение яхты или удар волны рассеет меня на миллионы частичек и все их смоет в море.

Вот мой страховочный пояс, тонкий стальной трос, спасший мне жизнь. Такие же тросики спасли жизни Доку и Коди. Вот так.

Лицо у Коди все еще выглядит неважно. Вчера, когда он наконец начал приходить в себя, он спросил, испекла ли я ему пирог. Я поначалу не поняла, и он пояснил:

— Помнишь, как в историях про Бомпи. Когда он выживал после приключений, ему всегда доставался кусок пирога.

— Но и взбучка ему тоже доставалась, — напомнила я, надеясь, что Коди засмеется.

Вместо этого он сказал:

— Как ты думаешь, его отец потом пожалел об этих наказаниях?

Пришлось рассказать ему еще одну историю про Бомпи, правда, она не отвечала прямо на вопрос Коди, но пришлась к случаю.

Когда я расшиб голову и лежал в каюте, Софи рассказала мне еще одну историю о Бомпи. Она совсем не походила на прежние. Бомпи не падал в воду, не прыгал с моста… Вот что с ним произошло.

Когда отец Бомпи состарился и заболел, Бомпи приехал его навестить. Он сидел у постели отца каждый день целых три недели.

Всю первую неделю Бомпи сидел и злился на отца, он даже не мог толком говорить с ним. Вторую неделю он злился еще больше, сидел и припоминал отцу все его взбучки и подзатыльники.

— Помнишь, как я упал с моста и чуть не утонул в реке Огайо? Помнишь, как ты мне всыпал? — говорил Бомпи. — А когда река опрокинула меня вместе с машиной? Я едва добрался домой, а ты поколотил меня до синяков…

Он все припоминал полученные подзатыльники, а отец лежал, глядел на него и только помаргивал.

На третьей неделе Бомпи перестал рассказывать, он просто смотрел на отца. На его руки, плечи, пальцы, лицо. Он потрогал его лоб и щеки. Потом Бомпи ушел из больницы. А вернувшись назавтра, он сказал отцу:

— Смотри, что я тебе принес. Яблочный пирог!

И отец заплакал, и Бомпи заплакал тоже.

Когда Софи закончила свою историю, мне тоже захотелось ей что-нибудь рассказать. Но мне ничего не пришло в голову.

Несмотря на израненное лицо, Коди чувствует себя лучше. Я имею в виду физически. Он спокоен, серьезен и, похоже, жалеет о потерянном времени. Он стал настоящим мистером Золотые руки, сосредоточился на приборах и устройствах, что требуют ремонта.

Остальные способны только к коротким вспышкам активности, а Коди работает без остановок, даже не спит. Все говорят, что мы с Коди должны стоять у руля, потому что именно нам удалось найти способ удерживать яхту в гармонии с волнами. Говорят, «Странница» двигается ровнее, когда ею управляем мы с Коди. Правда, у меня сильно болят ноги, и это мешает мне подолгу стоять у руля.

Мы все очень благодарны Коди. Никто не сказал этого вслух, но я знаю это. Может быть, мне тоже немного благодарны, но теперь это не кажется мне таким важным, как раньше.

Дядя Док подтвердил, что прибор спутниковой связи, коротковолновый радиопередатчик и радар испорчены. Мы не знаем, где находимся, и никто этого не знает. На помощь рассчитывать не приходится.

Паруса все еще спущены, мы молимся, чтобы ветер и волны стихли. Все оставшееся от сна и вахты время мы тратим на попытки навести порядок. Мы все притихли, погруженные в мысли о том, как тонка грань между жизнью и смертью.

Сырость, сырость, сырость. Все кругом промокло. Только в носовой каюте немного посуше, там мы и устраиваемся, когда удается урвать часок-другой для сна.

У Софи в ноге все еще стреляет и жжет, но ходить она уже может. Она до сих пор очень нервная, но изо всех сил старается делать вид, что все в порядке.

Мы устали, устали, устали. Несколько минут назад Брайан пробормотал: «Все в порядке, идем ко дну», — попытался пошутить.

И все же мы идем под парусами! Мы с Софи взяли грот на двойные рифы, а штормовой трисель установили на бизань-мачту. «Странница» имеет потрепанный вид, но ценой больших усилий по восстановлению такелажа мы продвигаемся вперед.

Яхта снова жива! Брезентовое покрытие кабины снова на месте, керосиновый нагреватель работает и руль (он погнулся, когда меня швырнуло на него) налажен.

Мы добьемся своей цели.

Поскольку наша спутниковая аппаратура теперь превратилась в мусор, по выражению дяди Дока, мы пытаемся определиться с помощью секстана. Только Брайан и дядя Стю умеют им пользоваться, и я слышала, как Коди им сказал:

— Как же я рад, парни, что вы знаете, как обращаться с этой штуковиной!

Те посмотрели на Коди и улыбнулись и даже не сказали ему ничего резкого в ответ.

Подошел Коди и сел рядом со мной.

— Знаешь, единственное, чего все хотят, — это быть нужными. — Он завязал на каждом моем шнурке по концевому узлу. — И еще хорошо бы, чтобы кто-то это заметил, — добавил он.