Чтение онлайн

– Почему?

Синие глаза поморгали.

– Что – почему?

– Любишь почему?

– Откуда я знаю? – удивился Милит. – Не знаю. Никогда не любил… Даже жену.

– А зачем женился?

– Дурной был. Она, знаешь, какая была? Мать по сравнению с ней – страшная, как жаба. Ну и я соответственный. Вот мы и решили стать самой красивой парой… Молодые были совсем. Я плохой муж был. Очень плохой. Не выходило у меня семейной жизни. И отец скверный. У нас до Кайла еще мальчик был, так я в его смерти и виноват. Ему три года было. Плыли через залив на пароме, мне бы за ним присматривать, а я отвлекся… В общем, нырял потом, нырял – так и не нашел. Не знаю даже, сам упал за борт, или люди помогли, это же так просто, малыша подтолкнуть к краю. Думал, жена меня бросит – не бросила. Кайла родила, потом дочку… Я их и не воспитывал практически. Я хотел вырастить Кайла воином, жена все спорила, и я плюнул: делай что хочешь.

– Кайл хороший мальчик.

– Не моя заслуга. И не жены. Это заслуга Владыки, и только его. – Милит положил руку поверх ее руки, и даже кончика ее пальца не было видно. – Не прогоняй меня, Аиллена. Не знаю, почему я тебя так люблю. Просто так получилось. Может быть, это магия… Магия твоего поцелуя. А может быть, судьба. Не можешь простить – не надо. Только не прогоняй.

Странные они все-таки. Простить? не простить? Разве она простила Лиассу его шантаж? Ни черта подобного, до сих пор помнила это унижение – и этот восторг. Чего бы телу с душой не в ладу жить? Так нет, душе подавай шута, а тело и Милитом довольствуется. Использовал. Как и все. Так ли неправа Странница?

Нет, Маркус никогда не использовал ее. Скорее наоборот. Отказывался от ее помощи, даже когда истекал кровью на Границе. Когда она была не в себе, не приставал, только советы давал: заведи, мол, мужика, будет стресс снимать. А ведь попробуй он тогда хотя бы просто ее поцеловать, сейчас бы на месте Милита был. Однозначно. Маркус не вызывал у нее никаких дурных воспоминаний, в отличие от Милита… Однако именно Милит поглядывает на нее грустными синими глазами, сидя на полу с припухшей переносицей. Хорошо съездила, однако…

В следующую ночь она закрыла окно на задвижку. Она слышала, как подходил Милит, главным образом потому, что ждала, но он даже не поскребся, ушел сразу. Ничего. Потом, если какие-то выводы в голове возникнут, с ним можно и объясниться, а пока надо просто подумать. Даже не подумать, а просто утрясти очередные эмоции.

Милит не оправдывался, к его чести. Мог бы и промолчать, однако не стал, не хотел, чтобы между ними стояла ложь – ну точно как в голливудском кино. А Лена пока не знала, лучше ли это. Его хитроумный план она понимала, и это, наверное, было досаднее всего. Владыку он даже не боготворил. В человеческом языке таких слов точно никогда не придумают, в эльфийском, может, и есть, да не перевести.

Ну что, благополучно проглотить то, что ее используют? Как модно было говорить в Новосибирске, имеют… Нет, не годится. Имеют ее, пардон за вульгаризм, исключительно искренне и страстно, а используют в другом смысле. Проглотить и не подавиться. Потому что альтернатива какая? Гордо развернуться и уйти. Куда? В Сайбу, где ее страстно иметь не будут, но будут использовать в своих царских делах как-то иначе. Хотя бы как свадебную генеральшу – а у меня Светлая лично во дворце живет, а у вас всего лишь кошка родила вчера котят… В Новосибирск? А Маркус? А если и правда, ее мир опять ее выкинет неизвестно куда? А если ее мир выкинет Маркуса? А если шут и правда вернется, где он ее искать будет? Здесь она хотя бы знает, что он жив, а уйди она в другой мир, любой, свой, чужой – неважно, связь прервется. Что подумает шут? Что он сделает, поняв, что она ушла? И поймет ли, что всего лишь ушла, а не умерла?

А можно подумать, там не используют… Только по мелочи, потому что в том мире она никакой роли не играет. Никого не спасает, ничего глобального не делает, никого энергией не подзаряжает вместо аккумулятора…

Так что слопать и не поперхнуться. Она хотя бы понимает, что ее используют. Милит вон покаялся и честно признался, хотя никто не тянул его за язык. Лиасс и вовсе не скрывал. А и скрывал бы, Лена бы не поверила. Если проводить параллели: Лиасс – политик, а эти не бывают в белых перчатках и используют все и всех в своих целях. Цели Лиасса – благоденствие и мир его народа. В этом сходятся все эльфы. Лена даже краем уха не слыхала даже намека на недовольство решениями Лиасса. Каждый эльф – его сын. Любимца своего Милита оставил в Трехмирье на верную смерть. Кайлом готов был пожертвовать. Тыщу с лишним лет прожить и не стать циником нельзя.

Значит, оставляем все на кругах своих: Лиасса в правительстве, Милита в постели, и пусть шуту будет хуже, чтоб знал, кого слушать. Интересно, что он сейчас делает? Где? Может, завернулся в одеяло и спит под открытым небом. А может, ласкает фермерскую дочку на сеновале, думая об океане, который его все равно не унесет. Может быть, голоден. Может быть, устал. Первая встреченная Странница удирать от Лены будет быстрее, чем та, которая удирала от Гарвина. Без всякой некромантии…

Утром она зашла к Лиассу. Эльф сегодня припозднился, он только еще завтракал, а Лена еще нет – не хотелось, и она, воспользовавшись отлучкой Маркуса по естественной надобности, сбежала. Лиасс усадил ее с собой. Сыр, хлеб, шиана и пряники – Владыка тоже любил сладкое. Был он в полном неглиже, то есть только в штанах, даже босиком, но официоз у эльфов был не в моде, так что он не ринулся за рубашкой. Голые по пояс мужчины Лену не смущали. Однако аппетит Владыке она испортила. С удовольствием.

– Государственные дела?

– Вовсе нет. Женщина, – улыбнулся Лиасс.

– Милит сказал мне, зачем спровоцировал шута на драку, – невинно сообщила она. Лиасс поставил кружку и отложил пряник. Не подавился, и то ладно. – И как, теперь ты прежний?

– Прежний. Даже сильнее, – кивнул он, глядя на нее довольно напряженно. Успокоить сразу или помучить?

– Я знаю, что ты ему не поручал. Почему ты меня удержал?

– Твой гнев убил бы его.

– Я понимаю, что ты был бы очень расстроен, однако почему тогда ты его до сих пор простить не можешь? Ему твоя немилость страшнее смерти.

– Если бы ты его убила, я бы тебя понял, Аиллена, – медленно сказал Лиасс. – Но как бы ты жила с осознанием, что убила того, кого сама же и спасла от смерти?

– Привыкла бы. Маркус уверяет, что Странницы ко всему привыкают.

– А разве ты Странница?

– А кто?

– Первичный источник, – пожал плечами Лиасс. – Ты не Делен. Ты Аиллена. Не Несущая свет, но Дарующая жизнь. Возможно, ты бы привыкла. Но я думаю, нет. Это бы давило на тебя.

– И что? Тебе меня было бы так жалко?