Чтение онлайн

Рыцарь-Командор зовет своего последнего воина и новоявленных рекрутов. Дневное путешествие тяжело отразилось на нем, и он знает, что достиг предела прочности, что в душе разбит и сломлен.

– У меня только один приказ. Доставьте груз в Сияющий Град любой ценой. Провал недопустим, все остальное дозволено. Это все. – Трое подчиненных впитывают услышанное. Даже все вместе они не сравнятся по габаритам с рыцарем. – С этого момента командует сир Аттика, вы получите указания от него.

– А как же вы, Командор? – Младший рыцарь с трудом не позволяет эмоциям отразиться на лице.

– Я сегодня не в настроении убегать, Аттика, зато в настроении кого-нибудь пристрелить. Усадите меня за турель и можете выдвигаться в путь.

Парни выросли привычными к тяжелому труду, и они быстро переносят пожилого рыцаря, в доспехах и при прочем снаряжении, к возвышающемуся на спине у змея алмазному орудию.

Аттика пристегивает командира к точке управления турелью. Там, где мускулы не в силах его удержать, справятся пластиковые ремни.

– Командор, я не уверен, что справлюсь, – слова неловко срываются с языка молодого серафима.

Рыцарь-Командор вселяет в своего последователя храбрость с помощью личного авторитета, статуса легенды и лжи. Аттика покидает его полным решимости и даже держится прямее, чем до их разговора. Снова оставшись один, Рыцарь-Командор готовит к запуску коммуникационную ракету и записывает полный отчет о трагедии. Его речь остается бесстрастной, даже когда он описывает масштаб вторжения, и природу врага, и судьбу отважных рыцарей и солдат, что дали ему бой. Голос подрагивает лишь в тот момент, когда он говорит о гибели Гаммы. Он проигрывает отчет трижды, затем дожидается, пока пройдет предпусковая проверка ракеты.

Новопосвященные оруженосцы несут припасы, Аттика – продолговатую лакированную коробку. Далеко у них за спиной начинают подниматься столбы дыма, будто пальцы на тянущейся к небу руке туманного великана. Дым идет от деревни, его запах настигает путников, заставляет обернуться.

Ноша парней падает на землю, но им нет до нее дела. Юноши бегут обратно к деревне. Аттика их окликает.

– Но это наш дом, мы должны помочь! – возражает один.

Второй продолжает бежать. Взбирается на холм, который они только что обошли. Редкие травинки клонятся к земле, образуя на его вершине желто-зеленый начес. От жуткого зрелища парень застывает как вкопанный. Двое оставшихся догоняют его и становятся рядом.

Они наблюдают, как живое темное пятно, подобное гигантской амебе, разрастается за пределы деревни. Оно прощупывает мир вокруг, пробует на вкус землю, что-то выискивает. Его растущие границы отмечает оскаленная масса когтей и клыков.

– Нам нужно идти, – слова пролетают мимо ушей пораженного юноши.

– Идем! – повторяет Аттика.

Мгновением позже все трое бегом срываются с места.

И больше не звучит ни единого слова.

Странник бежит по главной улице Вердигриса. Отчетливый стук сапог и копыт о твердый камень перемежается воплями козы и резким запахом дыма. Все прочие опасности сейчас не так страшны, и бродяга от них отвлекается. Ринувшись в переулок, он на мгновение замирает, его взгляд мечется между горящим плащом и танцующим на хвосте козы пламенем. Меч опускается раз, другой – и жилистый хвост, ярко полыхая, летит наземь.

Не проявляя обычной заботливости, Странник кладет малыша и меч на дорогу, после чего падает и катается по земле, пока не сбивает огонь.

Поднимается, подбирая ребенка одной рукой, а другой зажимая козе пасть. Оба бросают на него укоризненные взгляды.

Он ждет, пока все успокоятся, и лишь тогда прячет меч и смотрит в визор. Усиленный линзами устройства взгляд пронзает ночь.

За ними никто не следует.

Во мраке еле слышно гудят генераторы энергии. Как и все и вся в Вердигрисе, они затихли в решительном ожидании наступления Темного времени, в которое городом повелевают силы Узурпатора. Когда час приходит, повсюду оживают беспорядочно разбросанные мерцающие огни фонарей и вывесок, озаряющие все лживым светом. По сигналу люди покидают дома. Магазины снова открываются, занавесы из цепей отодвигаются прочь из виду, двери со скрежетом отворяются. Вывески поднимают, переворачивают перепачканными сажей руками и с грохотом возвращают на место. Сотни баннеров, воздающих почести Нелюди, моргают и гаснут. Включившись вновь, они прославляют Узурпатора.

Вскоре раздается множество выкриков, сливающихся в гвалт. Одни врут и на все лады приукрашивают события, делая вид, будто еще есть надежда, другие озвучивают предложения и пытаются сторговаться. За отнятое у избитых здесь назначают несбиваемые цены.

Люди растекаются по улице подобно рвотным массам, объединяясь в толпы.

Не обращая внимания на происходящее вокруг, Странник пробирается сквозь скопления людей, пока поводок резко не натягивается и не отдергивает его руку назад. Коза силится обернуться и посмотреть на обгорелый и еще дымящийся над ее задом обрубок.

Странник останавливается, а тот, кто остановился на рынке Вердигриса, неизбежно привлечет к себе внимание.

– Я погляжу, у тебя со зверюгой беда? Она стареет, не так ли? Старая и усталая, и мне ли не знать, каково это! – Болтовня прерывается только смешками, частыми, быстрыми и притворными. – Забавное дело с этими животными, с годами они становятся только упрямее. Совсем как мои дети!

Снова смех.

– Но прошу прощения, где же мои манеры? Меня зовут Эззи, а тебя?

Странник моргает. Рука Эззи змеей обвивает его плечо, направляя меж потных тел к широко раскрытым дверям.

– И сколь благородно это имя! Я рад с тобой познакомиться, и отныне тебе следует считать Эззи своим другом. Вердигрис – великолепный город, полный чудес, но многие из них скромны, не то что женщины! Да брось ты, это всего лишь шутка от Эззи. Тебе в подарок. Наслаждайся, потому что это единственное, что ты получишь этой ночью бесплатно, уж это я обещаю! А теперь пойдем, мой неулыбчивый друг, я знаю место, где мы можем решить все наши вопросы.

В магазине тесно, сломанная техника и старые обтягивающие комбинезоны соревнуются со все нарастающим слоем грязи за ограниченное пространство. Между стеллажами с шестеренками втиснулся полукровка с голыми плечами и покрашенными в фиолетовый волосами. В руках у него дымится тонкая крепкая сигарета, а лицо скривилось в проплаченной улыбке.