Чтение онлайн

Я спасу тебя. Я помогу тебе распахнуть Двери.

21

Что-то было не так.

Айсман лежал у себя дома на аккуратно застеленной кровати. Он ещё не совсем проснулся, и все предметы в комнате как будто находились на привычных местах, но... Ага, вот. Портрет фюрера, извлеченный из шкафа и украшенный живыми розами, стоял на полке, словно в день рождения. Однако день рождения Гитлера миновал неделю назад... Впрочем, что из того? Почему бы не отметить юбилей, столетие вождя немецкого народа, дважды?

Приподнявшись, Айсман сел на кровати и уставился на стол, где празднично светился большой прямоугольный торт, изображающий государственный флаг великой Германии. Поверхность торта заливал красный джем (или, возможно, желе), в центре виднелся белый круг крема с шоколадной свастикой.

Медленно, осторожно ступая, точно опасаясь потревожить некий присутствующий здесь дух, Айсман подошел к столу и некоторое время разглядывал торт, уложенный на лист фанеры, покрытый вощеной бумагой. Потом он бережно поднял фанеру за края, сбалансировал торт на одной руке, как несущий поднос официант, покачал в воздухе, словно прикидывал вес, и сильным рассчитанным движением впечатал торт в стену. Брызнули ошметья крема и пропитанного сиропом бисквита. Красные пятна джема или желе, похожие на кровь, усеяли белый потолок.

– Вот так!
– яростно проорал Айсман непонятно кому.
– К черту и дьяволу! Где твое почтение к идеалам великого рейха? Ни хрена собачьего ты в них не понимаешь!

Он обессиленно упал на кровать, но тут же вскочил снова и выхватил из шкафа свою библию, "Майн Кампф". Раскрыл книгу наугад, пробежал глазами несколько чеканных строк и вновь захлопнул. Как все просто, ясно и подлинно в этой книге! Но она была написана много лет назад, когда мир выглядел совершенно иначе. Тогда и вопросы решались проще. "В бронемашине, в маршальском чине, я вел блицкриг, и мы всех мочили"(...

А ведь должны быть и другие книги. Обязаны быть, не могут не быть! Не те дешевые брошюрки, сочиненные свихнувшимися идиотами, называющими себя фашистами, но понятия не имеющими даже о том, кто такие арийцы и каково происхождение самого этого слова, а НАСТОЯЩИЕ КНИГИ, содержащие правду о власти. Может быть, не книги, а рукописи, первоисточники. Какие-то манускрипты, созданные пусть и раньше "Майн Кампф", намного раньше... Но всеобъемлющие, истина которых не ограничивается определенным периодом, социальным строем или взаимоотношениями конкретных государств, а тянется через время непрерывной и несокрушимой нитью, приводит все, что было, есть и будет в мире, в стройную систему, вечный континуум. Сияние Истины в её первозданной чистоте - вот чего так не хватало Айсману, вот что он жаждал найти.

Айсман включил магнитофон, откуда прозвучал сперва нацистский марш "На площади Адольфа Гитлера" (довоенная немецкая запись, сохранившаяся у серьезного коллекционера и переписанная им для Айсмана с шеллачной пластинки на 78 оборотов за приличные деньги), а затем "Бомбардировщик" группы "Моторхэд". Потом гремел ещё какой-то сверхскоростной металл, но Айсман уже не слушал. Он думал о КНИГЕ, в которой есть правда... Или о материалах, могущих составить такую книгу... Природа не терпит пустоты. Истина существует, и её нужно найти.

Ее необходимо найти.

22

ЛОНДОН

1713 ГОД

Туман окутывал дом этой ночью, даже ночью он не рассеялся клочковатый белесый туман, пронизанный ядовито-холодным светом луны. Молодая женщина с распущенными волосами, закутавшись в теплую шаль, вышла в парк через распахнутую настежь дверь.

– Алистер!
– робко позвала она.

Ей никто не ответил. Она шла по тропинке, как лунный призрак, пока не наткнулась на Алистера Арбетнота, стоявшего в черной накидке возле живой изгороди. Туман накрывал его почти с головой, а он разглядывал низкое ночное светило сквозь летящие прозрачные облака.

– Алистер, - тихо, по-мученически сказала Аманда.

– Я ухожу.

Он повернулся и направился в сторону кареты, где уже зажгли коптящие фонари.

Улицы Лондона были пустынны в этот поздний час, и карета проносилась по ним стремительно, хотя Арбетнот никуда не спешил. Скорость была приятна ему, как мало что в мире. Карета уносила Алистера Арбетнота к эстуарию Темзы, к порту, где на узких кривых улочках теснились посещаемые моряками, ворами и прочей подозрительной публикой таверны.

Арбетнот сбросил накидку - под ней оказалось простое полотняное платье. За несколько кварталов от цели он приказал остановиться, отпустил карету и остаток пути прошел пешком.

Таверна встретила его навсегда въевшимися запахами табачного дыма, кислого вина, опиума, пота и кухонного чада. Единственным способом проветривания было бы снести крышу, но и в этом случае результат представлялся сомнительным. Пьяный шотландец в углу извлекал тягучие звуки из непослушной волынки, под некрашеным дощатым столом, где в угаре пира назревала большая драка, валялось в багровой рвотной луже нечто человекоподобное.

На стуле у стены сидела невозмутимая Джина. Стеклянный взгляд её блуждал поверх голов, едва прикрывавшая грудь красная оборка была смята, волосы топорщились, но ни рваные чулки, ни грязное, провонявшее дешевым табаком платье не могли скрыть броской красоты рыжеволосой англичанки.

– Рыжая шлюха!
– с порога приветствовал её Арбетнот.

– Джон!
– она обрадовано рванулась к нему.

Смеясь, Арбетнот обнял её за плечи. Когда он покупал вино и опиум, его пристально рассматривали трое за угловым столом.

– Знаешь, кто это?
– хрипло спросил здоровенный детина в одежде моряка, заросший бородой по самые уши.

– Ну, знаю, - буркнул в ответ хлипкий мужичонка с блудливыми опасными глазами.
– Пьянчуга Джон Смит, кто же еще.

– Сам ты Джон Смит. Это лорд Алистер Арбетнот, граф Эшбери, вот кто это.

Хлипкий тип и третий персонаж за столом, краснолицый и зеленоглазый, от души рассмеялись, а здоровяк обиделся.

– Не верите, акульи потроха, якорь вам в глотки?! Мне все выложила рыжая после трех бутылок кислятины. Это граф Эшбери... Он так развлекается, понятно? У него больше монет, чем вшей у вас обоих, вместе взятых.