Чтение онлайн

"Ночь не имеет дна. Может ли праздник быть двойным дном ночи? Наверное, может, только не увидеть этого дна, не достичь... А бездонность дает жуткую перспективу. Ночь бесконечна".

Огни теперь походили на световой оркестр, слаженно играющий симфонию пламени, и в неё вплетался любой, самый крохотный огонечек - горящая сигарета, отблеск на клипсах в ушах девушки, красноватое мерцание автомобильного катафота... Моол заливался счастливым смехом.

– Огня! Побольше огоньку!
– верещал он. Возможно, ему виделся огонь как его второе "я" - больше огня, больше творчества, жизни, цивилизации, самого Моола, меньше ночи и тьмы...

Ослепленная, Аня вытянула руки, точно в поисках опоры. "Огня? Ну и пусть... Пусть будет много огней".

Реактивное гудение нарастало, как если бы тот незримый чудовищный самолет вертикально шел на посадку. Аня снова смогла видеть, и она увидела...

Костер на песке, на необозримом, чистом, белом песчаном поле. Куда-то подевалась и площадь, и толпа, и Моол,

/да нет, все на месте - музыка, вопли, смех/

но никуда не пропал ОГОНЬ - он стал впитавшим всю яркость костром, где сгорали обломки неведомой, непроницаемой в своих тайнах жизни.

Песок сдувало - сверху опускался вертолет. Нет, не вертолет, а стрекоза, она слишком близко, вот и выглядит огромным вертолетом в пространстве, где взгляду не за что зацепиться.

Вертолет-стрекоза с громким тарахтением сел, сдул весь песок с города, но что случилось с костром и что дальше происходило на площади, Аня уже не узнала. Она неожиданно обнаружила себя, смертельно усталую, бредущей по темным ночным улицам - домой. Ей так хотелось спать, что она воспринимала окружающее сквозь пелену. Инстинктивно, на автопилоте она дошла до своего дома, открыла дверь, разделась, разобрала постель... Прежде чем она провалилась в сон, лишь одна фраза-воспоминание (или напоминание) вспыхнула на секунду.

Огни, вы горели ярко...

37

Против ожидания, утром Аня чувствовала себя свежей и отдохнувшей. Умываясь, она мурлыкала песенку из репертуара "Битлз": "Закрой глаза, и я поцелую тебя, завтра буду далеко, буду скучать по тебе, писать домой каждый день и посылать тебе всю мою любовь". И эта бесхитростная песенка, и невротически-приподнятое настроение Ани, может быть, отгоняли призраков мистической ночи... Сегодня - "Битлз" и солнечный свет, а раз так, то и не было ничего.

Аня облачилась в любимое белое платье, которое редко надевала на работу - этим утром ей особенно претило превращение в конторскую мышь.

Ласково пригревало солнце, и Аня шла быстро, запрятав поглубже гнетущее беспокойство. На перекрестке, когда она ждала зеленого света, кто-то сзади дотронулся до её плеча. Аня обернулась и оказалась лицом к лицу с толстеньким жизнерадостным мужчиной, лысоватым, но явно из породы вечных юношей.

– Привет, Данилова!
– незнакомец широко улыбнулся, сверкнув полоской великолепных зубов.
– Вот так встреча! Страшно рад... Как поживаешь?

– Здравствуйте, - растерянно отозвалась Аня. Она не могла вспомнить этого человека... Один из клиентов нотариальной конторы? Возможно, но тогда почему на "ты" и почему страшно рад?

– Не узнала?
– улыбка незнакомца растянулась от уха до уха.
– Понимаю, годы меняют людей, но не настолько же!

– Напомните, - попросила Аня.

– А сама никак? Ладно, сдаюсь. Позвольте представиться: Гусаров Юрий Евгеньевич.

– Простите...

– Что "простите", Данилова? Совсем память отшибло? Десять лет в одном классе проучились... Обижаешь, мать...

– Мы с вами десять лет проучились в одном классе?
– поразилась Аня. Вы имеете в виду - в школе?

– Нет, в духовной семинарии!
– обиженно воскликнул Гусаров.
– Амнезией страдаешь? Может, ты и Соньку Корнилович не помнишь, и Пашку Образцова, и Витьку Михеева, и военрука нашего, Ворона? "А вот это место отметьте красной карандашой"... Забыла?

Аня, разумеется не забыла ни Корнилович, ни Образцова, ни Ворона с его потрясающим словотворчеством... А вот фамилию Михеева услышала в первый раз, как и Гусарова.

– Здесь какая-то ошибка, - пробормотала она.

Улыбка незнакомца исчезла, радостные искорки в глазах потухли.

– Да ну тебя... Не можешь простить мне того случая на выпускном вечере? Ну и злопамятная ты, Данилова. Ладно, как хочешь, Бог с тобой. Только зря ты так, пробросаешься. Я ведь теперь синтолог, мог бы и пригодиться. Но... Как хочешь. До свидания, прощай...

Гусаров повернулся и шагнул прочь.

– Подождите!
– выпалила Аня.

– Жду...

– Что такое "синтолог"?

– Ты даешь, - Гусаров покачал головой.
– Тебе не синтолог нужен, а психиатр.

Он ушел, затерялся среди прохожих. Аня так и стояла в задумчивости на перекрестке, теребя наплечный ремень сумочки.

Машины проносились мимо - почти сплошь иномарки, да такие, каких Аня и не видела никогда - футуристические изгибы линий кузова, серебряный блеск выпуклых тонированных стекол, раздутые, как у вездеходов, колеса. Автошоу, наверное, проводится в городе...

Аня перешла улицу и продолжила свой путь на работу, не переставая думать о синтологе Гусарове. Чем же эти синтологи занимаются? Новая специальность... Или очень редкая? Но когда она спросила, он посмотрел на неё так, словно одна Аня в целом мире не знала, кто такие синтологи. Розыгрыш? Но кто, зачем?

В контору Аня явилась вовремя. Нотариусы, Поплавский и Соловьева, уже раскладывали бумаги на столах, но из машинисток Аня пришла первой. Она привычно поздоровалась, села за компьютер, включила его... И тут же ощутила некий дискомфорт, неловкость. Она подняла взгляд от клавиатуры - нотариусы взирали на неё в немом изумлении.

– Что-нибудь не так?
– непонимающе произнесла Аня.

– Вероятно, не так, девушка, - сказал Поплавский.
– Ответьте, пожалуйста, почему вы распоряжаетесь здесь, как у себя дома?