Чтение онлайн

Собака ПОКАЧАЛА ГОЛОВОЙ. Именно так, по-человечески, прикрыв глаза, отрицательно покачала головой, демонстрируя свое окончательное "нет".

– Ну... ладно, - пробормотал Андрей, - как хочешь... Охраняй тут мою машину, а я на перекладных доберусь...

Эти слова, обращенные к странному существу, будто к обычной упрямой собаке, сказаны были для того, чтобы хоть как-то сохранить видимость нормальности ситуации. Андрей говорил их в сущности самому себе, чтобы уберечься, отгородиться от явного безумия, настигшего его не изнутри (это было бы полбеды), а из внешнего мира.

Он повернулся и двинулся к воротам, стараясь не оглядываться назад. Ему было страшно, но казалось, что если он оглянется, в ту же секунду произойдет что-то ужасное, непоправимое.

Лишь на улице, метрах в десяти от ворот, он перевел дыхание и обернулся. Собака не преследовала его.

Стоя у обочины тротуара, Андрей поднял руку. Машины летели мимо, и прошло довольно много времени, прежде чем удалось отловить такси.

20

Тот самый столик в "Галактике" оказался свободным - собственно, как и все столы, потому что в кафе не было ни единого посетителя. Андрей сел на тот стул, где тогда сидела ОНА, точнее, расположился так же, ведь стул могли и поменять. Ему не хотелось ни есть, ни пить, но сидеть в кафе просто так не принято, и он заказал мороженое и рюмку коньяка. Сквозь стекло он смотрел на улицу, туда, где в прошлый раз поломка заставила его выйти из машины. Поломка ли? Что он там чинил? Перебрал контакты, подозревая их в неисправности, вот и все. После этого двигатель заработал. А теперь поди определи, контакты были виноваты или машину остановило нечто совсем иное...

Официант принес коньяк и мороженое. Андрей и не взглянул на то, что стояло перед ним на столе. Интересно, можно ли здесь курить... Андрей решил не спрашивать, а поставить персонал кафе перед фактом. Прежде чем они спохватятся, он успеет сделать три - четыре добрых затяжки.

Закуривая, Андрей скосил глаза на огонек и потому не сразу разглядел человека, подошедшего к его столу - но боковое зрение, конечно, подсказало, что рядом кто-то есть. Андрей мысленно ругнулся. Неужели официант уже засек нарушение порядка и ни одной затяжки толком сделать не даст? С досадой Андрей поднял взгляд, приготовившись к извинениям.

Это был не официант. У стола стоял высокий плечистый старик в светло-бежевом костюме. Андрей слабо разбирался в тканях и модах, но и ему было ясно, что костюм этот очень дорогой, не из тех, что продаются в магазинах с доступными ценами. На лацкане пиджака был укреплен маленький, с копеечную монету, отливающий бронзой значок в виде жука.

Лицо незнакомца произвело на Андрея сильное впечатление. Высокий, изборожденный морщинами благородный лоб мыслителя обрамляли совершенно седые волосы, прямые, ниспадающие до плеч. Греческий нос придавал лицу утонченность, а твердый римский подбородок - решительность. Но удивительнее всего были глаза - прозрачно-голубые, как утреннее весеннее небо, они смотрели с беспощадной проницательностью, и где-то в их глубинах крылась легкая насмешка, а может быть, просто всепонимающая снисходительность мудрости.

– Вы позволите, Андрей Константинович?
– жест незнакомца свидетельствовал о намерении сесть к столу.

Андрей машинально кивнул. То, что к нему по имени и отчеству обратился абсолютно незнакомый человек, само по себе не было чем-то необычным. Все же Андрей был достаточно известен, и случалось, что к нему подходили на улицах, узнав по фотографиям на обложках книг или в газетах, просили автографы, с дружескими улыбками говорили хорошие слова, а некоторые особо въедливые - и критиковали. Но тут было что-то другое... Не принадлежащее или не полностью принадлежащее миру, где жил Андрей.

Старик уселся напротив, поблагодарив вежливым кивком, положил перед собой руки с длинными тонкими пальцами. Почему-то считается, подумал Андрей, что такие пальцы должны быть у пианистов, а вот у гениального Элтона Джона пальцы короткие и толстые...

– Вы меня знаете... Вероятно, вам попадались мои книги ?
– спросил он, чтобы не молчать.

Незнакомец чуть приподнял выцветшие брови и ответил спокойно, слегка небрежно, как говорят об очевидном.

– Я слежу за вашим творчеством. "Ученик Нострадамуса", "Неоновые псы", "Дом в огне", "Один шаг вдаль"...

– Простите?
– встрепенулся Андрей.

– Что такое?

– Мне показалось... Вы упомянули название моего раннего рассказа... Но он нигде не был опубликован, и...

– Я упомянул, - перебил старик, - название вашего неопубликованного романа?

– Рассказа, - поправил Андрей.
– Не романа, а рассказа или маленькой повести. "Дом в огне". Наверное, из него можно было бы сделать роман, но... Понимаете, это не совсем литературное произведение. Скорее, это крик одинокой души, юношеское отчаяние... И если бы я стал переделывать, я бы потерял... В общем, "Дом в огне" никто и никогда не печатал, а прочли его очень немногие люди, и я...

– Маленькая повесть, говорите?
– вновь прервал его незнакомец. Он оживился и выглядел чрезвычайно заинтересованным, если не сказать заинтригованным.
– Надо же... Как причудливы судьбы литературных произведений.

– Что вы имеете в виду?
– Андрей был сбит с толку.

– То, что не все в судьбе книги зависит от автора. О, я говорю не о редакторах, издателях и прочем! Писатель - в данном случае вы - дает рождение чувству, воплощенному в художественный образ... И чувство, и образ обогащают сверхмировые тонкие структуры, живут в пространствах и временах... Откуда вы можете знать, где и как вас опубликуют?

Андрей уже совсем ничего не понимал.

– Вы намекаете, - беспомощно проговорил он, - что кто-то где-то без моего ведома выпустил "Дом в огне", переделав его в роман? Но это невозможно. Существует только один экземпляр рукописи, и он у меня дома.

– Да нет же, нет! Никто ничего не переделывал, все это ваше... То, что вы не написали, но могли бы написать. В вашем "Доме в огне" мало строк, но за каждой стоят другие, невысказанные, порой неосознанные...

Затянувшись крепким дымом, Андрей стряхнул пепел в пустую тарелку. Это такое естественное, такое бытовое движение неожиданно вернуло ему уверенность и способность сопротивляться.

– И в каком же издательстве, - произнес он, украсив свой вопрос всеми оттенками сарказма, - вышла моя невысказанная и неосознанная книга?

Ответ старика снова вышиб почву из-под ног.

– Она вышла в Айсвельте. Чтобы объяснить вам, где это, мне придется потратить целый вечер, а у меня другие планы. Какая вам разница? Вы едва ли когда-нибудь увидите эту книгу, а коли так, не все ли вам равно?

– Как автор, я не отказался бы в неё заглянуть.

– Зачем? Поверьте, там нет ровным счетом ничего сверх того, что уже не содержалось бы в вашей рукописи.