Чтение онлайн

— Тогда милости просим назад, на третий этаж — ответил Царьков, и Шумилов не уловил, чего в его голосе было больше: разочарования или радости.

В кабинете Царьков вызвал к себе двух своих сотрудников, одним из которых оказался уже знакомый Шумилову Олег, доставший им «жучки». Он тщательно их проинструктировал, а затем, оправив их к депутату. Затем Царьков развернул шахматную доску, поставил электрический чайник на подставку. Тот сразу зашипел глухим шумом.

За окном стемнело.

Шумилов взял черные фигуры, неторопливо принялся расставлять их на доске, бросая косой взгляд в окно. Что-то они упустили за всей этой суетой. Но что? Эта мысль не давала ему покоя. Выстроив свое черное войско в два ряда, Николай Поликарпович сделал ответный ход, после того как Царьков двинул вперед пешку. Его шахматный противник что-то говорил, но Шумилов был полностью погружен в себя, автоматически двигал фигуры. Однако при этом умудрился не проигрывать.

— Николай Поликарпович, — обратился к нему Царьков — вы как будто меня не слушаете?

— Извини Андрей Викторович, но я думаю, мы упустили нечто важное. Вы помните, Тимирязев говорил нам, что Шамиль упомянул кассету?

— Да. Он хотел её отправить с курьером.

— Точно. Только вот куда хотел? Этого мы не знаем. Надо, пожалуй, бросать нашу партию — Шумилов с сожалением глянул на шахматную доску, — оформляй срочно задание наружке и убеди Дрозда, что выставляться надо сегодня.

— Легко сказать! Ну, заполню я бланк задания, а дальше что? Где мы найдем этого курьера, как увидим, что Шамиль передал ему кассету? Сомневаюсь, что получится.

— А ты не сомневайся, как говорил товарищ Сталин! Организуй быстрее, глядишь — выудим какую-нибудь рыбину. Наблюдение надо будет вести за Шамилем, за всеми с кем он контактирует…

— Вы говорите о нереальных вещах. Где мы столько людей найдем?

— Подключите две, три бригады наружного наблюдения. Привлеките всех, кого посчитаете нужным. Я думаю, овчинка стоит выделки. Надо обратить внимание на тех чеченцев, которые от Шамиля поедут на вокзалы — в первую очередь железнодорожный и аэропорт. Их надо сразу брать под контроль. Кстати, туда можно направить оперов из отдела по промышленности и транспорту. Для массовости, так сказать.

Поколебавшись немного, Царьков сказал:

— Хорошо, согласен. Пойду к Дрозду. Но партию мы все равно доиграем. И я вас умоляю, не трогайте улики по делу!

— Как скажешь! — впервые за вечер улыбнулся Шумилов, бросив взгляд на угол, где на тумбочке двумя стопками лежали изъятые с поста охраны водозаборной станции кассеты с видеозаписями.

Через несколько часов, когда в городе был уже поздний вечер и Царьков с Шумиловым закончили несколько шахматных партий с переменным успехом, в кабинете Царькова раздался звонок. Его оперативник Олег, заметно волнуясь, сообщил, что в депутата стреляли у подъезда, но он не пострадал. Сотрудникам ФСБ пришлось применить оружие. Они ранили нападавших, однако задержать никого не удалось — те быстро сели в подъехавшую машину — темную девятку с замазанными грязью номерами и скрылись в темноте.

А начиналось все довольно мирно.

По рассказу Олега они вдвоем с другим сотрудником прибыли в офис депутата и тот довольно скептически отнесся к их предложению охраны.

— От кого? — спросил Гнедых, саркастически улыбаясь, — если меня и надо охранять, то только от вас.

— Ничего не знаю, распоряжение начальства — сыграл тупого исполнителя оперативник — нам сказали и мы приехали.

— И кто же мне угрожает?

— Не знаю. Мы вас сопроводим до дома, до подъезда, а там уж сами решайте насчет охраны.

— Хм, загадки, одни загадки — уже несколько обеспокоенно сказал Гнедых.

— У вас есть водитель? — поинтересовался Олег — где ваша машина?

— Я сам вожу. У меня черный «Мерседес», стоит прямо у входа.

— Вы еще долго здесь будете?

— Нет, уже закончил дела, собираюсь домой.

— Хорошо. Тогда я сейчас выйду наружу, осмотрюсь, а потом дам знак, чтобы вы выходили.

Возле офиса Гнедыха горели фонари, ярко освещая тротуар, по которому густой толпой шли люди. Покровка была в этот час многолюдна, ярко освещена разноцветными огнями рекламы. У самого входа одиноко стоял черный «Мерседес» депутата — других машин не было.

Быстро оглядев все вокруг и не обнаружив ничего подозрительного, Олег уже собрался идти за Гнедыхом, как вдруг услышал глухой неприятный звук, который бывает когда металл скребут чем-то твердым. Он оглянулся. Из-за багажника «Мерседеса» появился невзрачный субъект, державший в своей руке длинный гвоздь.

— Ты чего делаешь? — направился к нему Олег, — а ну, стой!

Субъект, оказавшийся высоким длинным мужчиной, одетым вполне прилично, озлобленно глянул на оперативника.

— А ты что, его холуй? — спросил он — стережешь хозяйское добро?

— Я из милиции — несколько сбавил тон Олег, ожидавший, что этот мужик бросит свой гвоздь и поспешит убраться.

Лишние разборки сейчас, в этой обстановке были не нужны. Да и какое ему, в сущности, дело до депутатской машины? Пусть на нее сверху кучу дерьма наложат — это его мало волнует.

Между тем, озлобленный мужик продолжил говорить:

— И что, что из милиции? В милиции тоже люди, тоже, поди, живете от получки до получки. А эти… — мужик сплюнул, — жлобье жадное, только и могут, что кидаловом заниматься. Этот козел у нас в Сормовском районе собирался строить дома, собрал бабки, а потом всех развел. Сам-то в депутаты прыгнул, неприкосновенность и все такое…сука!

— Ладно, давай мужик, топай, пока тебя не задержали.

Мужик бросил гвоздь, и что-то бормоча себе под нос, пошел вниз по улице, по направлению к Кремлю.

Олег с облегчением повернул назад в офис и дал сигнал депутату на выход. Дальше все было вроде спокойно. Они выехал на двух машинах — впереди Гнедых, позади на управленческой «Волге» оперативники. Проехали почти полгорода, все было спокойно, никакого хвоста, никаких подозрительных моментов.

У подъезда дома, где жил Гнедых — высокой недавно построенной многоэтажки, они притормозили. Олег первым вышел из машины, за ним второй оперативник и они направились к подъезду, чтобы проверить вход. Сам Гнедых, уже проникшийся чувством опасности, которое возникло само по себе благодаря неожиданному эскорту ФСБ, благоразумно остался в своем автомобиле.