Чтение онлайн

Я дотронулась двумя пальцами до края стаканчика, чуть не расплескав кофе. Скоро павильоны в торговом центре закроются, и впереди меня ждет беспросветная ночь. Куда идти? Шестнадцатилетней девочке не снять номер в пристойном отеле по своим документам, а в сомнительных гостиницах на окраине города за анонимность потребуют больше денег, чем мне позволяют финансы. Кстати о финансах! Надо обдумать, как заработать деньги, когда закончатся мои. И еще…

Нет, не могу даже думать о планах на будущее!

Господи всемогущий, я ведь застрелила отца! Убила собственного отца!

К горлу подступает тугой комок, и из глаз вот-вот хлынут горючие слезы. Вдруг жуткий скребущий звук по стеклу задней двери, по-прежнему звучащий в ушах, заглушается вполне реальным скрежетом пластмассового стула, который кто-то подтащил от соседнего столика к моему, нагло усевшись напротив и ухмыляясь сквозь копну темных кудрей.

— Вот ты где! Два дня подряд прогуливаешь занятия. Нехорошо, голубушка! Смотри, как бы полицию не вызвали!

Грейвс поставил на стол стакан с напитком «Орэйндж Джулиус». [1] Я предусмотрительно выбрала себе столик у стены и все равно нервно вздрагивала каждый раз, когда за спиной посетители проходили в туалет. С этого места прекрасно просматривается весь зал, а тыл мне прикрывает огромная искусственная пальма в кадке. Вручить бы орден тому, кто поставил ее прямо за стулом!

Я перевела взгляд со стаканчика с кофе на подсевшего ко мне гота и неожиданно для себя рассмотрела серебряную сережку в его левом ухе. Да это череп с двумя скрещенными костями! Правда, радость по поводу сего открытия оказалась недолгой: ее захлестнула набирающая силы паника, сжимая в очередной раз горло и заставляя сердце выбивать барабанную дробь.

Грейвс откинул выкрашенные в иссиня-черный цвет волосы с зеленых глаз. Да, сегодня они кажутся скорее зелеными, чем карими, и по форме мало похожи на азиатские. А вот доставшаяся парню от природы смуглая кожа определенно вызывает зависть!

— Да что с тобой? — Ухмылка сползла с обескураженного лица.

Сегодня Грейвс был в футболке с изображением рок-группы «Kiss» и привычном черном плаще. А когда он положил на стол длинные руки, я заметила те же самые черные перчатки без пальцев. С серебряной цепи на груди блеснуло перевернутое распятие.

Невидимая рука снова сжала горло.

— Дрю, ты себя нормально чувствуешь? — не унимался Грейвс.

Я едва не рассмеялась в ответ.

Я чувствую себя не нормально, а совершенно ненормально, ненормально настолько, насколько можно предположить!

Взгляд скользит с парня обратно на стаканчик с кофе.

— Господи, Дрю, да скажи, наконец, что случилось? Расставив локти на столе, он придвинулся ко мне вплотную, и я с трудом сдержалась, чтобы не отпрянуть.

Не приближайся ко мне, черт возьми! Я только что убила собственного отца!

— Дрю, очнись! — Грейвс щелкнул смуглыми пальцами перед моим лицом. — Что ты сидишь, как неживая? Ответь, в конце концов, что случилось?!

Боже мой!

Тугой комок в горле отступил после недолгой, но изнурительной борьбы. Я дважды судорожно сглотнула, прежде чем услышала собственный голос, слабый и безжизненный, но все-таки мой:

— Иди к черту!

Его брови изумленно взметнулись вверх. С зачесанными за уши волосами Грейвс напоминал совсем маленького мальчишку. Не сводя с меня взгляда, он обиженно сжал губы в тонкую линию, и на мгновение показалось, что сейчас действительно встанет и уйдет.

Но Грейвс не ушел. Вместо этого он откинулся на спинку стула, пристроив удобнее длиннющие конечности, поднял стакан и спокойно отпил коктейль. При этом его глаза из зеленых стали золотисто-изумрудными. Они сверкали в свете флуоресцентных ламп, и их отблеск, наверное, падал даже на меня.

Грейвс продолжал сидеть, словно в его распоряжении была уйма времени.

Я взяла стаканчик с кофе. Со стороны, пожалуй, это покажется самым естественным поступком. Гадость, именуемая кофе, оказалась ледяной, но на вкус все лучше, чем ощущение запаха разлагающегося зомби во рту. Я сделала большой глоток, поставила стакан на место и скривилась, словно глотнула яду. Даже чуть не выплюнула на стол холодный кофе с гущей, на вкус напоминающей пепел.

Грейвс не сдвинулся с места.

Я прислушалась к нежным умиротворяющим звукам музыки, пытаясь угадать слова. Безнадежное дело! Некоторые поп-гимны в корне задушены богами коммерции.

Слова замерзали в груди. Я никому не могу рассказать, что произошло на самом деле.

Да и кто мне поверит? Вот почему Истинный, ночной, мир останется Истинным, а Нормальный — Нормальным. Люди не желают знать, что творится за гранью тьмы. Впрочем, те, кто закусывает запоздалыми прохожими, покрывается шерстью или предсказывает будущее, не хотят, чтобы люди узнали об их существовании. Идеальный брак, основанный на лжи.

Напряжение в горле нарастало с каждой секундой. Нужно сказать хоть что-нибудь. Я тоже приблизилась к Грейвсу, поставив локти на стол.

— Мне нельзя сегодня возвращаться домой.

Заминка в конце предложения чуть вновь не перешла во всхлип.

Грейвс нахмурил брови. Они у него почти срослись на переносице. Скорей всего, никто не удосужился намекнуть ему или посоветовать время от времени выщипывать заросли, пересекающие лоб. Сережка в ухе вновь заговорщически подмигнула мне.

Грейвс отпил очередной глоток. Его брови снова изогнулись в задумчивости, а потом он отставил стакан в сторону. Я заметила, что кожа на суставах его рук потрескалась от мороза. Наверное, в его пособиях о девичьих предпочтениях сказано, что цыпочки не гуляют с парнями, пользующимися лосьонами.

— Ладно, нельзя так нельзя, — произнес он тихим голосом. — Тебе есть куда идти?

Я удивленно моргнула.

Нет, господи! Парень, не пытайся решить мои проблемы! Ты не представляешь, с чем связываешься!

— На улице не останусь!

Звучит правдоподобно, правда? Действительно, на улице ночевать не собираюсь, ведь всегда можно вернуться домой. От этой мысли по спине пробежали мурашки. А вдруг уже вызвали полицию? Вряд ли. Они б приехали раньше и взяли бы меня еще в ванной, когда я оттиралась от мерзкого гноя. С другой стороны, был снегопад. Возможно, полиция не приехала вовремя из-за заносов на дорогах. Или снег заглушил звуки и никто ничего не услышал из-за обособленности дома.