Чтение онлайн

Занятая своими мыслями, Зоя несколько замешкалась. Линдси тем временем приблизилась к широкой лестнице, ведущей к помещениям верхнего этажа. На нижней ступеньке она помедлила, ожидая.

– Вчера по дороге домой я заглянула в вашу библиотеку и, знаете, поразилась выбору красок. Взять, например, книжные полки. Вы всерьез полагаете, что они могут быть бордовыми? По-моему, это полностью подавит все остальное! Недаром для полок выбираются нейтральные тона.

«Спокойно, спокойно, дыши глубже, – сказала себе Зоя. – Главное – не поддаваться на провокацию».

– Вот увидите, когда на полках окажутся книги, эффект будет совсем иной, – примирительно ответила она.

– Как знаете. Библиотека отдана вам, так что.. – Несколько секунд Линдси поднималась молча, потом продолжила: – И все же вы злоупотребляете красками. Охра, терракота и бог знает что еще! В таком знойном климате комната будет казаться перегретой.

От ответа удалось воздержаться, но собеседница его и не ждала. Это была, что называется, парфянская стрела, – на верхней площадке она молча повернула к себе в спальню.

Зоя продолжала путь, стиснув зубы, чтобы не сорвались проклятия. Ну, уж нет! Она не станет бесноваться, даже про себя. Линдси не права, не может быть права. Бордовые полки – неожиданное и хлесткое обрамление для книг и безделушек, выставленных на фоне желтых стен с ярко-синим бордюром. Терракотовый кафель пола заставит помещение дышать, а красочные ковры придадут ему уюта.

Комната в таких тонах может показаться перегретой только Линдси Войл. На деле яркая палитра создает приятный прохладный контраст с жаром пустыни. В конце концов, это не какое-то личное изобретение! Век за веком испанцы и мавритане оформляли внутренние помещения именно в таких тонах – а уж они знали толк в знойном климате! Ведь именно густые, сочные краски в жару приятны для глаза! Создают иллюзию тени и прохлады, поглощают слепящий блеск солнца и тем самым помогают умерить его жар!

А вот блеклые, пастельные тона для пустыни гибель, мрачно думала Зоя, поворачивая к библиотеке Особенно если они застывшие, словно замороженные, и использованы в таком изобилии, как в спальне у Линдси. Будут немилосердно отражать свет дня. Это все равно, что воссоздать внутри залитую солнцем пустыню. С тем же успехом могла бы отделать все стены зеркалами!

Некстати вспомнилось, что у Аркадии в доме все светлое, а то и откровенно белое. Ну и что же, упрямо подумала Зоя. Аркадия – это Аркадия. Светлое ей к лицу, отвечает ее внутреннему настрою и тем самым притягивает ту самую позитивную энергию, из-за которой весь сыр-бор. А что за Энергия в спальне у Линдси, надо еще разобраться.

На пороге библиотеки Зоя остановилась и попробовала заново оценить достигнутое. Помещение оформлялось с мыслями о семье, о детях. Трудно сказать почему, но с самого начала она рисовала себе здесь маму, папу и двух детишек, непоседливых малышей с темными волосами и янтарными глазами.

Как у Итана.

Можно было снова и снова твердить себе, что это всего лишь мысленный образ, из тех, что помогают проникнуться нужным настроением, придать работе необходимый фокус. Что она привыкла иметь дело с конкретным клиентом и его запросами, а не с отвлеченным проектом, потому и выдумала несуществующее семейство Но ведь его можно было выдумать и другим, совсем не обязательно было наделять знакомыми чертами.

Однако библиотека удалась. Она буквально манила ступить через порог и погрузиться в уютную, домашнюю атмосферу. В каждом углу, за каждым предметом мебели здесь таилось что-то интересное.

Чтобы проникнуться как можно глубже, окончательно убедиться в своей правоте, Зоя распахнула все свое существо, открылась для энергетических потоков. Свою библиотеку она создавала по образу и подобию библиотек девятнадцатого столетия, и теперь наверняка знала, что именно ее старомодность так трогает душу. Сюда не вписался бы ни телевизор с громадным экраном, ни музыкальный центр, ни компьютер. К счастью, ниже этажом другой дизайнер проектировал помещение для всего этого. То была комната для долгих спокойных размышлений, для познания нового с помощью печатного слова, для уединения, комната, призванная стать для каждого члена семьи тихой гаванью, где родятся мечты и планы, где зреет личность.

Зоя прошла к уголку из миниатюрного стола с двумя стульями, задуманного специально для воображаемых детишек. Чуть передвинула глобус, переставила предметы мебели в более небрежную композицию. Постояла у большого письменного стола, позади удобного кресла, чтобы убедиться, что с него хорошо виден фонтан в парке за окном. Ей всегда казалось, что струи воды, несут в себе наибольший заряд позитивной энергий. Растения, размещенные рядом в виде большой пестрой купы, были призваны очищать не только воздух в библиотеке, но и энергетические потоки, что курсировали по ней.

Большая фотография над камином показывала каньон Найтвиндс на рассвете. Зоя сделала ее сама в конце прошлого месяца, и вложила в это всю душу. Четыре дня подряд Итан вставал ни свет, ни заря, чтобы терпеливо ждать на краю обрыва, пока она отщелкивала кадр за кадром, изводя ролики пленки, выискивая правильный ракурс.

Любовно поправив фотографию, Зоя повернулась к паре кресел у камина, где взрослым предполагалось читать долгими зимними вечерами. В этот момент она была одним открытым контуром, пробуя «на вкус» водоворот энергии.

Из горла рванулся крик, который едва удалось подавить. Она как будто попала в густую и липкую сеть невидимой паутины! Дрожа от отвращения, отпрянула за пределы досягаемости. Кровь бросилась в лицо, сердце бешено застучало. Зоя напряглась в попытке закрыться, захлопнуть распахнутые окошки души. Что это? Что?!

Память о самых страшных минутах в Кендл-Лейк поднялась из глубин, куда Зоя ее так старательно запрятала. Прочь, прочь! Это не клиника, это демонстрационный зал, ее библиотека!

Надо проверить. Может быть, она просто слишком болезненно все восприняла. Ведь, если всплеск воображения совместить с обостренными чувствами, один Бог знает, что получится.

Однако сверхчувствительность никогда еще не оборачивалась против нее. Зоя снова открылась для невидимых потоков и сделала осторожный шаг вперед.

Фу! В самом деле, словно цепкая паутина льнет к лицу, к телу, к самой душе! Там что-то есть, возле низкой табуретки для ног, – что вызывает тягостные воспоминания, отчего мороз по коже!