Странные игры
Шрифт:
Робин застонала, с трудом ковыляя по темной комнате. Добравшись до двери, ударила в нее плечом. Наконец оказалась на улице и тут же поскользнулась в грязи. Упала, стукнувшись спиной, и из легких словно вышибло весь воздух.
Дождь лил стеной. Робин вытянула руку: надо промыть ожог. Не помогло – боль не утихла ни на йоту.
Слава богу, что снаружи темно – не видно, во что превратилась ее кисть…
За спиной раздался шум, и Робин, приподнявшись, обернулась.
В свете, падающем из открытой двери ванной, она разглядела смутную тень. Кан… Идет за ней, хромая. Господи, какие нечеловеческие звуки! Нечто среднее между яростным рычанием и предсмертным хрипом – невнятный, неразборчивый крик.
Робин тяжело поднялась с земли. Бежать, бежать отсюда!
В темноте перед ней поднимался почти невидимый забор. Робин бросилась к нему, хлюпая по грязи, и сжала пальцами металлическую сетку. Надо найти дыру, сквозь которую они пролезли сюда с Клэр! Черт, где же она?
Страшно болела рука, и сосредоточиться не удавалось. Боже, как, интересно, этот безумец вообще держится на ногах?
В небе сверкнула молния, осветив забор и оставшийся слева дом. Кругом лес… Да где же вырезанная секция сетки? Надо идти вдоль ограждения, пока не удастся ее нащупать. Она не может быть…
Над головой прогремел могучий раскат грома, и все ее тело содрогнулось. Робин от страха застыла на месте, не в силах пошевелиться.
Где Кан?
Она бросила взгляд вправо, влево. Не видать… Ее до сих пор трясло, да и дождь лил не переставая – тут ничего не разглядишь и не услышишь. Кан может быть где угодно…
Робин шаг за шагом шла вдоль забора, пытаясь не обращать внимания на пульсирующую в руке боль и собственное надсадное хриплое дыхание. Что-то вцепилось ей в лодыжку, и она взвизгнула от ужаса. Черт, ветка!.. Робин отшвырнула ее ногой и пошла дальше.
Снова темноту на миг разорвала вспышка молнии, и прямо перед Робин – в каком-то футе – выросла фигура Кана.
Неверный свет тут же сменился тьмой, однако она успела разглядеть зияющие, сочащиеся кровью язвы на лице убийцы и отставшие от щек лоскуты кожи. А его ноги… Господи… Да как он стоит? Как умудряется передвигаться?
Еще и бежит…
Робин развернулась и бросилась в сторону, Кан – за ней, выкрикивая неразборчивые проклятия. Она наткнулась на препятствие, упала, вновь поднялась и метнулась вперед. Снова вспыхнула молния. Вон и знакомый валун – дыра в заборе должна быть прямо напротив. Только бы добежать…
Она угодила ногой в заполненную водой яму и рухнула в грязь. Попыталась встать, но пронзительная боль в щиколотке вынудила ее ползти на четвереньках. Быстрее, быстрее, к валуну… Кан издал сзади жуткий звук – безумный, кошмарный, нечеловеческий смех.
Робин рванулась к валуну, сознавая, что убийца вот-вот ее нагонит. Зашарила пальцами по скользкой грязи. Черт, да где же дыра…
И вдруг наткнулась на горлышко разбитой Клэр бутылки из-под пива.
Кан вцепился грязными пальцами в ее ногу. Робин зажала в пальцах стекляшку, развернулась и, описав рукой в воздухе широкую дугу, закричала.
«Розочка» вонзилась убийце прямо в щеку, и тот, взвыв, отпустил лодыжку Робин, а затем отшатнулся, схватившись руками за изуродованное лицо.
Новая молния осветила согнувшегося Кана, прижавшего ладонь к остаткам щеки. И все же с окровавленной, покрытой кровью и ошметками отслоившейся плоти физиономии на Робин продолжал смотреть немигающий глаз.
Кан поднял руку, и над его головой блеснул нож. Защититься Робин не могла никак, лишь отползла на полметра, и убийца бросился вперед.
Раздался грохот, сопровождаемый яркой вспышкой, и Кан рухнул лицом в грязь.
Снова поднялся, не выпуская из руки нож.
Грохот раздался снова, и на этот раз убийца, упав, больше не встал.
Робин не осмеливалась оторвать от него взгляд; дыхание выходило из ее легких судорожными толчками. Сделав над собой усилие, она подняла глаза.
Навстречу шагнула темная фигура. Ее выхватила из мрака очередная молния, и Робин увидела перед собой Натаниэля, целящегося в неподвижно лежащего в луже маньяка.
Глава 49
Робин попробовала пошевелиться. Темно, все тело болит… Что случилось?
Память тут же услужливо подбросила мешанину ужасающих образов. Кан… Он где-то здесь? Куда она попала? Кровать чужая… Робин зашарила в темноте руками в поисках оружия. Все что угодно – лишь бы защититься…
– Робин? Робин!
Голос Мелоди пробился сквозь волны окутывающего ее ужаса. Робин вздохнула, судорожно вцепившись пальцами в простыню.
– Что? – хрипло спросила она. – Где я?
– В больнице, – дрожащим голосом успокоила сестру Мелоди. – Ты в безопасности.
– Что со мной? – прошептала Робин.
Говорить было больно – так саднило горло.
– Ты надышалась испарениями гидроксида натрия.
Теплая ладонь легла на ее запястье, и Робин напряглась, чтобы инстинктивно не отдернуть руку.
– Мои глаза… Я не могу…
– Это просто повязка. Глазам тоже досталось – им нужен отдых. Но доктор сказал, что все будет нормально. Через несколько часов повязки снимут.
Робин охватила паника.
– Точно ничего страшного? Я ведь ничего не вижу…
Мелоди нежно сжала ее руку.
– Уж поверь. Доктор меня обнадежил. Я не выпускала его из палаты, пока не получила полный отчет о твоем состоянии.
Робин кивнула в ту сторону, откуда доносился голос. Ей приходилось наблюдать Мелоди в деле – например, когда Эми госпитализировали с острой ушной инфекцией. Медсестра пыталась отделаться от назойливой мамаши общими фразами – вроде как все будет хорошо, – однако та в ярости едва не перевернула больницу вверх тормашками. В итоге прибежали два врача и посвятили Мелоди во все подробности лечения дочери.