Чтение онлайн

То, что случилось днем, сейчас показалось Пакости похожим на собственную выдумку. Слишком быстро все произошло, чтобы понять и осознать, а панический страх стер из памяти детали. Сейчас ему было не страшно это вспоминать. Просто странно. Плач из ниоткуда и отовсюду. Громкий, отчаянный плач.

– Мне показалось, что плачет сам корпус, - негромко сознался он, останавливаясь.

Они уже почти добрались до косой аллейки, ведущей в столовую. Там за деревьями маяком горели огни столовой. Свет пробирался через закрытые окна, просачивался в щели, и все здание словно светилось изнутри. Пакость повернулся в другую сторону, туда, где на фоне черной стены сосен призраком выплывал тот самый соседний корпус.

– Сам корпус? – уточнила Немо.

По тону было непонятно, удивили ее эти слова или стали чем-то вроде ключа к разгадке.

– Он.

Брошенный корпус, одиночество которого они сегодня так грубо нарушили, возвышался в отдалении многоглазым застывшим монстром. Темнота искажала его черты, размывала их, и окна по обе стороны от входа сейчас показались Пакости распахнутыми в тяжелой муке глазами, а дверь – закостеневшем в долгом, очень долгом болезненном крике ртом.

– Пойдем отсюда, - Спящая потянула Пакость за рукав рубашки. Голос ее дрожал. Значит, девушку посетили те же видения.

Шедшая чуть в стороне Немо казалась притихшей и подавленной.

Растущие вдоль аллейки деревья заслонили их своими стройными телами от гипнотизирующих глаз-окон, и только тогда все трое почувствовали облегчение. Давящее напряжение отпустило и рассеялось в летней теплой ночи. Пахло влажными от росы душистыми травами, какими-то ночными пьянящими цветами и, конечно же, соснами.

Немо шагала почти беззвучно, бледным призраком скользя по дорожке, каблуки Спящей отбивали четкий нервный ритм, шаркали подошвы кроссовок Пакости.

– В том, что я видела, была одна странная деталь, - с неохотой, но все же произнесла Спящая, поглаживая шаль, как любимого кота.
– Я сейчас как раз хочу всем вам рассказать. Даже Кит не знает.

Пакость досадливо клацнул зубами. Нет, не то чтобы он не догадывался, что Спящая ходит тренироваться не одна, но это был худший из вариантов. И самый ожидаемый. Слишком уж похожие силы были у них.

– Так вы с ним? – уточнил он подчеркнуто-ровно.

– Ну да…- так же ровно отозвалась она.

Предчувствуя разговор, не предназначенный для чужих ушей, Немо ускорилась и заспешила к столовой первой.

Шаг, второй, третий - и она растворилась в темноте, оставив их одних на аллейке, в окружении только молчаливых деревьев. Желтые пятна света, продравшиеся сквозь густую листву, ложились на щеки и волосы Спящей, превращая ее в какое-то сказочное создание. То ли мавку, то ли русалку. Она молчала.

Пакость тоже молчал и тихо злился. Больше на Кита, который так не вовремя появился и так не вовремя начал с ней эти занятия. А еще больше на себя из-за того, что так и не решил, что будет делать. Их тот самый разговор, в лесу неподалеку от Беседки, выбил почву у него из-под ног. Спящая была с ним откровенна, даже чересчур откровенна. И эти слова о возможной скорой смерти заставили его подрастерять решительность.

Весь его интерес, вся его симпатия или что это было, приобретало уж слишком большую важность, возлагало на него слишком большую ответственность, к которой он никак не был готов. Он мог стать последним в ее жизни.

Пакость не отступал, но и не шел вперед. Топтался на месте, никак не в состоянии найти в себе силы для принятия решения. А тренировки… Это был бы такой отличный повод проводить время вместе, и при этом, не возлагающий никаких обязательств. Отличный повод, дающий время на размышление. Пакость подозревал, что Кит тоже до этого додумался. Но как его сглазы вязались с ее странствиями?

Молчание затянулось. Спящая стояла, глядя куда-то в сторону, не предпринимая попыток уйти. Застрекотали сверчки, нарушив тишину. Их нетерпеливый стрекот был барабанной дробью. Зашумел ветер, добавляя в эту напряженную мелодию новые аккорды. На высокой пронзительной ноте Пакость обернулся к ней и неожиданно ощутил на своей руке ее мягкую ладонь. Спящая смотрела грустно и тепло, на губах ее играла слабая улыбка.

– Поторопимся, - сказала она.
– Там уже чай, наверное, остыл…

– Ага…

У него было отвратительнейшее чувство, что он окончательно все испортил.

Их ждала самая большая сковородка, полная жареной с луком картошки, горячий чай и яблоки. С тех пор, как им привезли целый мешок ароматных фруктов, они стали обязательной частью рациона. Их грызли в прикуску со всем и просто так. Когда Пакость по неосторожности ляпнул, что раз яблок много, то можно испечь какой-нибудь простой пирог, на него посмотрели такими голодными глазами, что он тут же пожалел о своей инициативности. Теперь о пироге ему и настойчиво, и деликатно напоминали при каждом удобном и не очень случае.

Без них никто не начал есть. Двери столовой были традиционно распахнуты, и свет, который лился из запущенного грязного зала, освещал стоящие прямо перед проходом стол и стулья. Чашки исходили паром. Картошка ожидала своего часа под крышкой, и когда Кит, сегодня неожиданно взявший на себя готовку, торжественно снял ее, они едва слюной не подавились. Пакость даже приревновал немного. Стряпня новичка, судя по запаху, да и по виду, мало чем уступала его. Катастрофически не умеющая вкусно готовить Немо вздохнула почти завистливо.

Пакость привычно подвинул стул Спящей, та поблагодарила его улыбкой и только тогда все остальные похватали вилки. Их новый ритуал совместных ужинов соблюдался строго. Вместе было вкуснее.

– А чашки Лис ставил? – Пакость скользнул взглядом по столу, в который раз пересчитывая посуду на столе. Количество упомянутых с количеством тарелок и вилок как-то не сходилось.

– Нет, я, - Немо даже отложила вилку.
– А что?

– Значит, это ты считать не умеешь, - резюмировал Пакость указывая на шестую чайную чашку, в которую старательная Немо уже даже налила чай.