Чтение онлайн

«Она тоже урод».

Эта мысль причинила ей боль, и Анара заплакала. Калар крепко обнял ее. Она не возражала, потому что знала, что ему самому легче от этого.

Ее отец испытал явное облегчение, когда Анару забрала Чародейка.

Анара ощутила страх, исходящий от ее отца и других рыцарей, когда Чародейка, внезапно явившись, без приглашения вошла в зал. Анара втайне обрадовалась, видя, что они так напуганы.

Первая встреча с земным воплощением Владычицы навсегда запечатлелась в ее разуме. Удивительно высокая, стройная и с виду хрупкая, словно ветка ивы, и в то же время, излучающая такую силу, что у Анары перехватило дыхание, Чародейка была одновременно самым прекрасным и пугающим существом. Она была высшей властью в Бретонии — выше даже короля, ибо она выражала волю богини.

Их взгляды встретились, и сразу же Чародейка узнала и поняла ее: кем была Анара и кем могла стать. И страх Анары рассеялся, словно туман после восхода солнца. Он сменился радостью и стремлением, ибо с этого мгновения Анара поняла, что она не урод и не ведьма, и что ее дар не проклятие, а, напротив, благословение Владычицы.

Казалось, она смотрела в миндалевидные глаза Чародейки целую вечность, обмениваясь мыслями, прежде чем тишина, наконец, была нарушена.

— Я заберу девочку, — сказала Чародейка, обратив свой взор, в котором отражалась вечность, к лорду Гарамону. — С этого дня она больше не твоя дочь. Теперь она — дитя Владычицы. Возможно, ты более никогда не увидишь ее.

Лютьер лишь кивнул, не в силах произнести ни слова, будто внезапно онемел.

Чародейка протянула Анаре свою изящную руку, и, хотя больше ничего не сказала, девочка услышала ее слова в своем разуме:

«Пойдем со мной, Анара. Ты станешь той, кем тебе суждено стать.

Больше ты никогда не будешь одна».

* * *

Анара услышала, что Калар говорит, обращаясь к ней, и прислушалась, заставив свой разум вернуться из прошлого. Казалось, что эти воспоминания принадлежат кому-то другому, ибо она больше не была той девочкой.

— … ты делаешь здесь одна? — спрашивал он. Ей не нужно было читать его мысли, чтобы понять благоговение, восхищение и страх в его взгляде, когда он смотрел на нее.

Она не стала отвечать на его вопрос, ее глаза прищурились, когда она почувствовала… что-то. Взгляд Анары обратился к небу. Что-то наблюдало за ними. Она чувствовала его ярость, его жажду мести.

Наконец ее взгляд сосредоточился на одинокой черной птице, кружившей в небе над ними.

Калар удивленно посмотрел на сестру и, проследив за ее взглядом, увидел черного стервятника в небесах.

— Что такое? — спросил он, заметив выражение ужаса в тонких чертах лицах Анары.

— Зверь смотрит. Он алчет, — прошептала она тихим отрешенным голосом. Калар в замешательстве наморщил лоб. О чем она говорит?

— Что? Птица? — спросил он, не понимая, что хочет сказать Анара.

— Ее надо сбить! — заявила фрейлина Владычицы, на этот раз голосом куда более решительным, и в то же время словно бы напряженным.

Что-то в нем заставило Калара почувствовать страх. Молодой рыцарь повернулся, подзывая йоменов.

— Половину медной кроны тому, кто собьет эту птицу! — крикнул он.

Мгновение йомены тупо смотрели на него, потом, поняв, чего он хочет, бросились за луками.

— Что происходит? — спросил барон Монкадас, бросив взгляд на Анару.

— Не знаю, — пожал плечами Калар.

Анара напряженно смотрела на птицу, кружившую в небе.

Первые стрелы взлетели в небо, пройдя мимо цели. Птица продолжала кружить, словно не замечая угрозы. Один йомен радостно закричал — его стрела задела крыло стервятника. В воздухе закружились черные перья, птица дернулась, но не упала. Наконец одна стрела вонзилась в тело птицы, и та камнем рухнула на землю.

Восторженно заорав, йомен бросился к месту ее падения.

Изумленные рыцари последовали за Анарой, которая поспешила по полю к сбитой птице. Радостные крики йомена вдруг оборвались, и он застыл, с ужасом глядя на птицу.

Стрела пробила стервятника насквозь, насадив его на древко, словно на вертел. Но птица была еще не мертва, и упрямо пыталась подняться, хлопая крыльями и пронзительно крича.

Голова птицы была повернута в одну сторону, и почти всю ее занимал огромный, пульсирующий налитый кровью глаз, слишком большой для головы стервятника. Зрачок глаза был вертикальным, словно у кошки или змеи, плоть вокруг глазного яблока воспалена и лишена перьев.

Птица была отвратительным мутировавшим чудовищем, и Калар почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Ужасный глаз закатился в своей мясистой глазнице, по очереди оглядывая людей, стоявших вокруг.

— Убить ее, — приказал барон Монкадас. Никто не двинулся. — Быстро!

Йомен, лицо которого скривилось от отвращения, раздавил ногой подыхающую птицу, прервав ее вопли. Тонкие кости захрустели под ногой, оставив на земле кровавое пятно.

— Что это было? — с ужасом прошептал Калар.

— Око зверя, — сказала Анара. — Он был здесь, уже давно…

— Что? — спросил Монкадас. — Зверолюды?

— Они идут сюда! — вдруг воскликнула Анара, в ее голосе явно звучала тревога. — Нам нужно уходить!

— Уходить? — удивился Монкадас. — Если зверолюды идут сюда, мы сразимся с ними, леди фрейлина.

— Их слишком много, — прошептала Анара. — Слепая ярость их влечет, как бабочек в огонь. Пылает злоба в их сердцах, и вся мощь боевого стада направлена сюда. Они идут!

Монкадас процедил сквозь зубы проклятье. Рыцари с тревогой переглянулись. Никто не сомневался, что фрейлина Владычицы говорит правду.

Барон повернулся к йомену, все еще пытавшемуся оттереть с башмака кровь птицы.

— Скачи к лагерю, — приказал Монкадас. — Возьми еще двоих и отправляйся немедленно. Уже темнеет, так что спеши.

Йомен лорда Гарамона посмотрел на Калара, тот кивнул.

— Кеган! — позвал барон.

— Да, мой лорд? — отозвался рыцарь, облаченный в желтый табард с изображением черного василиска.

— Скачи с ними. Передай приказ готовить лагерь к отражению атаки.

Отменить выезд отрядов на патрулирование и послать гонцов вернуть те отряды, которые уже выехали.