Шрифт:
Пат Коннер
Страшная тайна
Издательство "Развлечение"
Санкт-Петербург - 1908
I
В ясный августовский вечер, все прохожие, находившиеся на Спитель-фильде, были поражены зрелищем быстро мчавшейся наемной кареты и гнавшегося за ней кэба. Прежде, чем видевшие это могли себе дать отчет в происходившем на их глазах, лошадь кареты споткнулась и упала, дышло разлетелось вдребезги и экипаж остановился. Кучер, слетевший с козел, быстро поднялся с земли и кинулся на помощь лошади, тщетно пытавшейся вскочить на ноги.
В это время кэб настиг карету. В нем сидел молодой, гладко выбритый человек, высокого роста, одетый изысканно-элегантно. Сильно натянув вожжи, он остановил разгоряченную лошадь и выскочил из кэба.
Передав вожжи первому подвернувшемуся мальчишке с просьбой посмотреть за лошадью, он быстро направился к карете.
Дверцы последней открылись и на землю соскочила молодая дама в подвенечном платье.
Многочисленная публика, уже успевшая окружить карету, по теснилась, давая дорогу даме. Этим воспользовался молодой человек. Подойдя вплотную к ней, он сурово произнес:
– - Феодора! Ты немедленно последуешь за мной!
Горевшие недобрым огоньком глаза его уставились на побледневшее лицо.
Молодая дама взором, полным неподдельного ужаса, обвела толпу, как-бы прося у нее защиты.
– - Ни за что!
– - дрожащим от волнения голосом, произнесла она.
– - Ни за что! Скорее я брошусь в Темзу, чем вернусь к тебе! Ты меня обманул! Ты негодяй!
При этих словах долго сдерживаемые слезы хлынули из глаз несчастной. В это время, к месту происшествия подошел констэбль. Прикоснувшись в знак приветствия рукою к своему шлему, полицейский равнодушно задал вопрос:
– - Что здесь случилось? Что с вами, леди?
– - Это моя жена, -- быстро заговорил молодой человек, -- тайком скрывшаяся из дома! Я требую, чтобы она вернулась!
– - Вернулась!
– - с горькой усмешкой произнес дама.
– - Ни за что! Прошу Вас, защитите меня, спасите от погибели!
Публика приняла сторону плачущей дамы. Некоторые из толпы с угрожающим видом двинулись к молодому человеку. Увидев это он вынул из кармана какую-то бумагу и небрежно протянул ее полицейскому.
– - Вот, моя легитимационная карточка!
– - произнес он.
– - Я офицер первого ранга американского флота! Я требую, чтобы моя жена была возвращена мне!
Констэбль бросил на бумагу беглый взгляд...
– - Я ничего не могу сделать, сэр!
– - произнес он.
– - Только суд может заставить вашу жену вернуться к вам. Лучшее, что я могу вам посоветовать -- это обратиться в ближайший полицейский участок!
– - Не вижу в этом ни малейшей надобности!
– - грубо отрезал мужчина.
Констебль холодно пожал плечами.
– - В таком случае, вы должны будете отпустить даму, хотя бы она была и ваша жена!
– - проговорил он.
Мужчина злобно рассмеялся...
– - Это великолепно!
– - насмешливо процедил он.
– - Мне кажется, я имею право напомнить жене о ее обязанностях!
– - Конечно, да! Но не производить при этом беспорядка на улицах!
– - строго заметил полицейский.
Приложив еще раз руку к своему шлему, констэбль отвернулся и пошел на угол улицы, где стоял до этого происшествия. Толпа начала тоже расходиться и только немногие любопытные остались на месте, выжидая, чем кончится вся эта история. Но ожидания их не оправдались: дама, просто на просто, повернула в сторону и пошла по направлению к центральной части города.
Опытный наблюдатель заметил бы, что спокойствие дамы было напускным: плечи ее вздрагивали, и по временам она бросала боязливые взгляды по сторонам, как бы опасаясь, что преследователь появится, вдруг, перед нею...
Но молодой человек, казалось, потерял всякую надежду вернуть свою жену: он вскочил в кэб, взял в руки вожжи, бросил мелкую монету мальчишке, державшему лошадь, и крупным галопом погнал ее в сторону, противоположную той, в которую направилась дама. Некоторое время он ехал в этом направлении и, только завернув за угол, круто поворотил обратно, объехал широким кругом дома, и помчался за беглянкой... Краска сбежала с его лица -- оно было мертвенно-бледным... Огонек, горевший теперь в его глазах, не предвещал ничего доброго.
Когда экипаж находился не более, как в двадцати метрах от преследуемой женщины, мужчина оглянулся по сторонам; и, заметив прогуливавшегося по тротуару оборванца, кивнул ему головою. Оборванец тотчас-же подбежал к кэбу, помог седоку выйти из него, взял лошадь под уздцы и повел ее по направлению к Майланду.
Женщина шла спокойно... Она и не подозревала того, что ее преследователь так близко от нее. Да, и никто из многочисленных прохожих не подозревал, что между дамой и идущим за нею мужчиной существует что-либо общее.
Исключение представлял шедший по противоположной стороне прохожий. Это был мужчина высокого роста, с гладко выбритым лицом... Черты лица его были как-бы высечены из металла... Прямой, тонкий нос, такие же губы и высокий лоб над острыми, проницательными глазами -- невольно обращали на себя внимание. Он весь, казалось, был отлит из бронзы! Впечатление это еще более усиливалось тем, что цвет его кожи был не белый, как у большинства лондонцев, а слегка коричневатый...
Этот оригинальный прохожий видел всю сцену в Спитель-фильде, последовал за женщиной, когда она, после уход полицейского, пошла вдоль по улице и теперь, с напряженным интересом, наблюдал за крадущимся за ней мужчиной. Впрочем, лицо оригинального пешехода не выражало ничего: оно было бесстрастно-спокойно.
Дама, между тем, быстро продвигалась вперед. Очевидно, она была совершенно не знакома с расположением города, так как долго блуждала по улицам, прежде чем попала на набережную Темзы. Солнце зашло; город окутался беловато-голубым туманом, который быстро сменился тьмою. Кругом было пустынно и тихо, только издали доносился несмолкаемый, даже ночью, шум толпы этого кипучего города.
Несчастная остановилась и задумчиво стала смотреть на воду. В потемневших струях реки, дрожащими бликами, отражались фонари и черным пятном опрокинулось отражение ближайшего моста, по которому то и дело сновали экипажи.