Чтение онлайн

Серый знал, что говорил. Потому что камера, куда Лану перевели из медицинского изолятора, оказалась общей.

Поводов для радости не было никаких. Совсем. Глядя на двадцать сокамерниц, с интересом уставившихся на холеную красотку, энтузиазм от общения со столь изысканным обществом испытывать сложно. Но оптимизм, всегда побеждавший в армрестлинге пессимизм, уложил соперника даже в этой, заведомо выигрышной для пессимизма, ситуации.

Заставив Лану снова порадоваться тому, что она одета в джинсы, свитер и ботинки. Пусть даже без шнурков. Деловой костюм с полупрозрачной блузкой и длинной узкой юбкой здесь был бы еще более некстати, чем на стройке.

— Ну‑ка, ну‑ка, посмотрим, что за птичку к нам занесло, — лениво процедила мужеподобная тетка, развалившаяся в позе «султан отдыхает» на нижних нарах. Хотелось бы сказать, что для завершения целостности образа не хватало кальяна, но легче представить бородавочника, наслаждающегося вкусным дымом, чем это квадратное уродливое существо. — Гляньте, какая гладенькая и вкусненькая! Кожа небось ароматная, тонкая, волосики душистые, ротик нежный. Ой, девки, не могу, сейчас от одних мыслей кончу! У меня таких телок еще не было!

— Странно, что они у тебя вообще были, дорогуша, — хмуро проворчала Лана, осматриваясь в поисках свободных нар, — на свиноферме телок в принципе нет, это разные области животноводства.

— Она еще и борзая! — угодливо загыгыкала толстая девица, сидевшая на соседних с «султаншей» нарах. — Как ты любишь, Шана.

— А какой, на… толк от трусливых…, готовых вылизывать все и всех, только прикрикни, — оскалилась Шана, медленно поднимаясь. — Гораздо слаще, когда какая‑нибудь гордячка от тебя носик воротит, а потом делает все, что прикажут. Хотя таких к нам еще не приводили, девки в крутом прикиде обычно в одиночках сидят, чтобы мы, быдло…, их нечаянно не обидели.

— Да ну, что там особенного, — с верхнего яруса свесилась очередная обитательница гадюшника, если бывают, конечно, гадюки с сальными, давно не мытыми волосами, — обычный прикид, хотя ботинки ничего, мне нравятся. Только…, размерчик не мой, детский какой‑то.

— Что б ты понимала, Грымза! — пренебрежительно фыркнула квадратная, щедро изукрашенная гнойными прыщами тетка по кличке Шана, приблизившись к Лане почти вплотную. Да она еще и воняет жутко! — И ботиночки, и джинсики, и свитерок этой… крали стоят чертову кучу баксов, это тебе не вьетнамский рынок. Чем же ты обидела граждан начальничков, киса, что они тебя в общую камеру загнали, а?

— Ты не могла бы отодвинуться от меня метра на два‑три, а? — страдальчески поморщилась Лана. — Мало того, что от тебя воняет, как из привокзального туалета, так еще и пара прыщей вот‑вот лопнет, и мне совсем не хочется, чтобы меня гноем забрызгало.

Она прекрасно понимала, что злить эту тварь не стоит, что защитников у нее здесь нет и быть не может, но и подчиняться, лебезить перед маргинальной лесбиянкой не собиралась. Умереть ей не дадут, подполковнику это не нужно. Главное, не позволить себя обездвижить, не подпускать всех сразу, чтобы не завалили телами.

После того похищения Матвей Кравцов по Ланиной просьбе научил ее нескольким приемам из арсенала спецподразделений. Поскольку вес и, соответственно, сила удара у девушки были чуть побольше, чем у котенка, упор был сделан на знание болевых точек и успешное применение этих знаний. Там особой силы не требовалось, а уровень болезненности почти равнялся удару по…, гм, ну, то, что Лана и раньше умела. Еще Матвей обучил девушку простым в выполнении и очень эффективным приемам самообороны, поэтому шансов продержаться до появления охраны у нее было более‑менее достаточно.

Если, правда, охране не дан приказ не вмешиваться. Ее ведь, как Лана поняла из реплик Старовойтова, должны сломать в этой камере.

Шана побледнела, отчего прыщи выделились еще гаже, глазки, и без того крохотные, сузились до малозаметных щелочек, все остальные сокамерницы притихли. Правда, из дальнего угла, от окна, послышалось что‑то похожее на одобрительное хмыканье. А может, просто горло прочистили.

— Ну все…, ты меня достала, сука! Вот! — старательно хрюкнув, бабища харкнула на грязный затоптанный пол. — Слизывай…!

— Извини, дорогуша, но это блюдо не входит в список моих кулинарных предпочтений, — отмахнулась Лана, деловито направляясь обратно к двери. — Ты уж сама как‑нибудь, а я пойду, позову портье, пусть мне дадут другой номер. Здесь слишком много нечистот.

— Умничаешь, стерва…?! — рассвирепела лесбиянка. — Грымза, Булка, держите ее!

Тоже мне, нашла надзирательниц! Одна пухлая и неповоротливая, а другая, хоть и жилистая, но с координацией движений — беда. Чифирьку надо меньше пить, или что они тут употребляют в качестве допинга.

Ринувшуюся к ней толстуху Лана остановила небрежным тычком в болевую (очень болевую, поверьте!) точку, после чего Булка порадовала утонченный слух сокамерниц истошным визгом, изредка перемежавшимся подвываниями. И выбыла из игры.

Грымза оказалась поопытнее в искусстве ближнего боя, но не намного. Ее ведь бывший спецназовец не учил. И вскоре грязнуля присоединилась к катавшейся по полу толстухе, только она не выла, а нудно, без фантазии материлась.

— Вот зараза, ноготь сломала, — раздраженно констатировала Лана, разглядывая руки. — И чего людям не хватает…

Договорить не удалось, трудно беседовать с собой, любимой, когда на тебя несется вонючий прыщавый квадрат с невесть откуда взявшимся ножом.

Вот это уже гораздо хуже. Но, спасибо Кравцову, тренер из него получился неплохой, от первого удара Лана ушла легко и ловко. И от второго тоже. И даже успела пнуть в коленную чашечку ногой, но это стоило ей ботинка. Без шнурков обувь в драке не держится, увы.

Боль в ноге вовсе не утихомирила Шану, поток матерщины усилился, грозя утопить наглую девку в словесном дерьме. С яростью и упорством истыканного бандерильями быка на корриде бабища снова и снова бросалась в атаку, размахивая ножом, но ни разу пока не сумела даже задеть верткую красотку.