Чтение онлайн

— Прошу прощения… Должно быть, мне снилось что-то странное…

— Да, вы действительно очень крепко спали. Едва вы легли, как сразу уснул и. Думаю, ваш храп был слышен очень далеко.

Если бы не ужасная головная боль, он бы с удовольствием рассмеялся.

— Надеюсь, мой храп не помешал вам… спать, — с трудом улыбаясь, сказал он.

— Собственно, мне не хотелось спать, — пожала она плечами, — потому что за вами нужно было присматривать. К тому же нас могли разыскивать, и мне не хотелось, чтобы люди прошли мимо.

Оливер понимал, что не заслуживает такой доброты и сочувствия, после того как свалял дурака. Фолстоу очень много потеряет, когда Сесили Фокс посвятит свою жизнь Богу. От этой мысли ему стало как-то не по себе.

— Хотите воды? — спросила Сесили. — В здешнем старом колодце вода все еще вполне пригодна для питья.

Оливер вдруг почувствовал, что во рту все пересохло и ему нестерпимо хочется пить. Она понимающе улыбнулась и поднялась на ноги.

— Я скоро вернусь, — сказала она.

Повернувшись, она направилась в сторону колодца, и Оливер вдруг заметил, что ее накидка сзади совсем протерта. Или порвана? К тому же Сесили двигалась как-то скованно, словно у нее что-то болело.

Неужели она тоже пострадала от его падения с лошади?

— Миледи! — поспешно позвал он.

— Что такое, лорд Белкот? — обернулась к нему Сесили.

— Ваша накидка… вы тоже пострадали вчера от моего падения?

Порыв холодного ветра разметал волосы Сесили за ее спиной. Она едва слышно рассмеялась.

У Оливера захватило дух от этой прелестной картины.

— Вы имеете в виду эту старую тряпку? Знаю, носить ее позорно, но ее сшила мне много лет назад моя мать. Ткань уже отжила свое. Ее плачевное состояние и моя скованность в движениях — результат проведенной на камнях ночи, не более того.

Оливер с облегчением улыбнулся, и Сесили вскоре исчезла из виду. Он уставился на ветхую обвалившуюся крышу и стал ждать ее возвращения.

Сесили хотелось плакать не то от чувства облегчения, не то от отчаяния, потому что ей никак не удавалось вытащить из сумочки на поясе маленькую складную кожаную фляжку. Что и говорить, она с волнением ждала разговора с Оливером утром, при свете дня, после ночи, полной греховной страсти. Будет ли он после этого считать ее шлюхой? Станет ли рассказывать друзьям о своей победе над робкой и целомудренной Сесили, навсегда уничтожая ее добрую репутацию и обрекая ее на гнусные сплетни?

Ночью она лелеяла глупые мечты о том, что утром Оливер проснется и, пораженный в самое сердце ее смелостью и откровенностью, поклянется отныне всегда любить только ее. Несмотря на сломанную руку и прочие травмы, он помчится к Сибилле просить руки ее сестры, Сесили. Она станет леди Белмонт, выйдя замуж за самого желанного и завидного жениха во всем графстве. Их внезапный роман взбудоражит всю Англию!

В действительности же он ничего не помнил.

Наполняя фляжку водой, она прикусила губу, чтобы не заплакать. Кроме падения с лошади, он не помнил ровным счетом ничего. Оливер Белкот лишил ее девственности, но об этом знала только Сесили.

Выпив половину фляжки, она снова медленно наполнила ее водой, оттягивая время возвращения к Оливеру. И все же — не пострадает ли ее репутация оттого, что она, незамужняя девица, провела целую ночь наедине с мужчиной, пусть даже серьезно травмированным? Особенно если этот мужчина не кто иной, как печально известный ловелас Оливер Белкот. Если говорить откровенно, Сесили сама легла под него. И все же она надеялась, что ей не придется ловить на себе косые взгляды. Впрочем, где-то в глубине души ей было интересно, каково это — иметь репутацию безрассудной и опасной женщины.

А как же бедная Джоан Барлег? Как она воспримет новость о том, что ее нареченный провел долгую темную ночь наедине с незамужней девицей? Пойдут сплетни, одна грязнее другой…

Сесили вдруг стало стыдно. Она почувствовала себя лгуньей, блудницей, женщиной без каких бы то ни было нравственных принципов. Слава Богу, об этом не знает никто, кроме нее самой.

Взяв себя в руки, она постаралась принять обычный вид и отправилась назад, к Оливеру.

Он уже сумел сесть и опереться спиной на каменную стену, и у Сесили сжалось сердце от его изможденного вида. Отросшая за ночь щетина ярко выделялась на смертельно-бледной коже, под глазами виднелись большие темные круги. Правая рука была прижата к боку и согнута в локте. Правая нога была приподнята и согнута в колене. Неожиданно ей бросились в глаза неправильно застегнутые брюки. Ночью в темноте она не сумела застегнуть их как надо. От испуга она споткнулась, но тут же выпрямилась и, еще не дойдя до Оливера, протянула ему фляжку с водой.

— Вот, пейте, — ровным голосом сказала она, опускаясь на колени и вкладывая фляжку в его левую руку. — Пейте маленькими глотками, чтобы не потревожить ребра.

Оливер стал послушно пить воду мелкими глотками, делая частые паузы для неглубокого дыхания, и Сесили поняла, какую сильную боль ему приходится терпеть. Когда фляжка опустела, она осторожно забрала ее у него из левой руки.

— Простите меня, леди Сесили, — серьезно сказал Оливер, глядя на нее.

— Простить? Но за что? — удивилась она, поворачиваясь к нему спиной, чтобы вытряхнуть из фляжки остатки воды и снова засунуть ее в сумочку на поясе.

— Вы знаете за что, — тихо сказал он.

Сердце Сесили бешено забилось в испуге, она заметно побледнела и молча повернулась к Оливеру.

— Я поставил вас в такое ужасное положение и причинил столько неудобств, — опустил он голову. — Вам, невинной девушке, пришлось ухаживать за пьяным, да еще раненым грубияном… Позвольте мне все же надеяться на ваше прощение.

— Ах, вот вы о чем, — с облегчением рассмеялась Сесили, чувствуя, как сердце понемногу успокаивается. — Ну, все мы порой делаем ошибки, лорд Белкот.

— Только не вы, — возразил он.

— И даже я делаю ошибки, уверяю вас, — покачала она головой. От волнения затягивая шнурок на сумочке сильнее, чем это было нужно, она все же сохраняла на лице спокойную улыбку. — Если я и оказалась в затруднительном положении, то в этом виновата только я сама. Если бы я не ушла вчера с праздничного пира, то не оказалась бы сейчас здесь, с вами.

— Слава Богу, что все произошло именно так, как произошло! — воскликнул Оливер, все еще с потупленным взором, и Сесили заметила, как заходили желваки на его скулах.