Чтение онлайн

Дикон кивнул:

– Понимаю, что сроки пугают. Поэтому предлагаю вам работать непосредственно в отеле. На первом этаже есть отдел с несколькими кабинетами. Можете занять из них столько, сколько нужно вам и вашим сотрудникам.

Что ж, это и впрямь облегчало задачу. В отеле можно не только работать, но и ночевать, не тратя время на дорогу.

– Спасибо, это очень поможет. – Она несколько секунд помолчала, прежде чем продолжить. – Могу я кое-что спросить?

Дикон поднял одну бровь:

– Разумеется.

Сесилия знала, что подобные предложения нужно брать и бежать. Но ей было любопытно, почему выбор пал именно на нее.

– Я очень благодарна за такую возможность. Но почему уважаемые господа выбрали именно нас? Ведь наша специализация – это детская мебель и игрушки.

Дикон кивнул, а затем несколько секунд обдумывал ответ.

– Мы с Шейном были уверены в высоком качестве вашей работы. Всем известно, что «Ту зе мун» предоставляет лучший дизайн для детских комнат. У нас не было сомнений, что вы способны предложить такой уровень не только детям, но и обеспеченным взрослым. Вот почему вас выбрали, Сесилия. Не более того.

Сесилия успела заметить, как в его глазах промелькнула тень обиды. Да, через секунду они вновь были холодными и безразличными, но та мгновенная печаль не осталась незамеченной.

– Теперь прошу меня простить, – сказал Дикон и оставил ее в конференц-зале одну.

Сесилия ощущала легкую дрожь. Дикон считал ее профессионалом в бизнесе, но абсолютным дилетантом в любви. Это явственно читалось в его взгляде. Он и впрямь нанимал ее только ради дизайн-проекта.

«Не более того».

Дикон уже знал, что совершил ошибку. Как только Сесилия показалась на пороге конференц-зала «Беллами», он почувствовал себя так будто его ударили в солнечное сплетение, но постарался сохранить хладнокровие, как и положено бизнесмену. У бегунов, только что пробежавших марафон, сердце и то бьется медленнее.

Напрасно он полагал, что время выработало в нем иммунитет к Сесилии.

Она была одета в светлый деловой костюм, акцентирующий внимание на каждом изгибе ее женственной фигуры. Дикон помнил ее точно такой и совершенно другой одновременно. Но он так же, как раньше, не мог отвести взгляд от ложбинки между ее грудей, открываемой расстегнутой сверху рубашкой. Впрочем, в этот раз это играло ему на руку – так было проще не смотреть ей в лицо.

Дикон сразу понял, что он попался. О чем он, черт возьми, думал, возвращаясь в Роял? И вопрос на миллион долларов: зачем он уговорил Шейна привлечь к проекту Сесилию? Теперь было очевидно, что из этой партии ему не выйти победителем.

Дикон не слышал ни слова из ее презентации. Он вспоминал ночи, проведенные с ней на заднем сиденье старого пикапа. И то, как два месяца он откладывал деньги, чтобы купить бутылку вина на ее день рождения.

Теперь он мог думать только о ее обнаженном теле. О том, как она лежит под ним, полная желания. Как он утопает в ее волосах, втягивая полными легкими ее запах. Они встречались всего полгода, и это были не лучшие полгода в жизни Дикона. Тогда он не знал, где искать себя в этой жизни. Тогда он вообще знал лишь одно – что Сесилия должна стать частью его будущего. Он не считал, сколько раз они занимались любовью, но им всегда было мало.

Нет, Дикон не слушал ее презентацию. Он изо всех сил сжимал ручки кожаного кресла, стараясь успокоиться. Если бы презентация закончилась раньше, он бы не смог встать и поблагодарить ее. Иначе вышел бы конфуз.

Он как будто снова превратился в неуверенного школьника. Давно забытые комплексы внезапно проявились с новой силой. Из головы не выходило воспоминание об их последнем разговоре. Тогда Сесилия сказала, что им нужно расстаться. Причину Дикон не знал до сих пор.

Конечно, Морганы желали своей дочери другую партию – это было ясно. Он из бедной семьи, зарабатывал на жизнь тяжелым ручным трудом. Дикон знал, что Брент и Тилли Морган прочили дочке в мужья Чипа Эшфорда – в то время капитана местной команды по американскому футболу. Его-то, несомненно, ждало безоблачное будущее.

Но Дикон вернулся в Роял не за тем, чтобы соблазнять Сесилию. Его цель – доказать всей местной элите, что он ничем не хуже. Что при своем нищенском прошлом он сможет создать здесь империю быстрее, чем они унаследовали свои миллиарды. Он вернулся доказать Сесилии, что она ошиблась. И доказать это ее родителям.

Выполнив эту миссию и открыв новый отель, он вернется в Европу и забудет об этих напыщенных и таких незначительных жителях городка Роял, штат Техас.

Но теперь становилось ясно – так просто забыть Сесилию не получится. К тому же теперь она, как назло, будет работать в отеле каждый день вплоть до торжественного открытия.

Что делать?

Дикон шел в кабинет, любезно выделенный ему Шейном, и чувствовал себя последним идиотом. Он как будто бежал, стараясь спрятаться от Сесилии. Взрослый, солидный бизнесмен просто не может чувствовать себя таким неуверенным в себе!

Едва он опустился в кресло, в дверь вошел Шейн.

– Успешный день, скажу я тебе. Может, поедем в «Техасский клуб», отметим большое событие?

Дикон изогнул брови дугой. Он ни разу не был в этом легендарном заведении.

– Я не являюсь членом «Техасского клуба», – сказал он. – И уверен, многие не хотят, чтобы я им становился.

Шейн отмахнулся:

– Начнем с того, что ты мой гость. А в клубе мало кто может сказать мне слово поперек. К тому же в последнее время все слишком заняты скандалами с Мэвериком. Ты вообще слышал, что бильярдную клуба недавно переделали в комнату матери и ребенка?

Дикон слышал об этом. Он считал абсурдом уже то, что три года назад в клуб вообще начали пускать женщин.

– И все же я откажусь, – сказал он. – Я хочу сделать пару звонков, и на сегодня с меня хватит общения.

Шейн улыбнулся:

– Как скажешь. Но когда-нибудь я все же заманю тебя в «Техасский клуб», так и знай.

– Зачем? Мне совсем не интересно сидеть в кругу людей в ковбойских шляпах, говорящих о коровах и лошадях.

– Во-первых, – загнул один палец Шейн, – в клубе готовят самые вкусные в мире стейки. Во-вторых, – он загнул второй палец, – бармены разливают там самый сбалансированный сухой мартини. В-третьих, о чем бы ни были разговоры, в клубе собирается весь цвет здешнего общества.

Дикона не привлекало ни первое, ни второе, ни третье.