Чтение онлайн

— Ладно, девчонка, не суетись, — миролюбиво промолвил Кай, — я мигом доберусь до усадьбы и выпущу Джона — и прежде чем там объявится бейлиф, парень уже уберется в безопасное место. Бенед, я позаимствую у тебя лошадку?

— Оседлай и для меня, — твердо заявила Аннест, — я с тобой поеду.

Кай припустил к загону, а Аннест, выложив самое главное, наконец отдышалась и допила вино из оставленного Каем кубка.

— Нам и впрямь стоит поторопиться, — продолжала девушка, — тот молодой монах, что нынче присматривает за лошадьми, явится за ними сразу после ужина. Приор собирается сам поехать и удостовериться в том, что бейлиф забрал Джона. Сказал, что успеет обернуться до повечерия. А еще он сердился, что тебя сыскать не смог, — она посмотрела на Кадфаэля, — переводить-то было некому. Приор ведь плохо говорит по-валлийски. Господи, ну и денек выдался!

«То ли еще нам эта ночка сулит!» — подумал Кадфаэль.

— О чем они еще говорили? — спросил он девушку. — Ты не слышала чего-нибудь такого, что могло бы подсказать мне верную мысль? Видит Бог, я в этом очень нуждаюсь!

— Я ведь уже немного знаю по-английски и смогла догадаться, что монахи заспорили, кому из них оставаться сегодня на ночь в часовне. И тут вылез тот белобрысый, у которого видения бывают, и ну канючить, чтобы ему разрешили, — он, мол, провинился и желает исправиться. Приор и согласился — у него только одно на уме: как бы побольше насолить Джону, а не то он бы, наверное, кого другого послал. Этот молодой брат — как бишь его зовут?..

— Колумбанус, — подсказал брат Кадфаэль.

— Вот-вот, Колумбанус! Он последнее время так важничает, будто заполучил Уинифред для себя лично! Я так вовсе не хочу, чтобы святая нас покидала, но, в конце концов, ведь это же приор первым затеял ее искать, а сейчас этот парень норовит присвоить себе всю славу.

Девушка и ведать не ведала, что ее рассказ и впрямь навел Кадфаэля на мысль, — перед его внутренним взором забрезжил свет, и с каждым словом Аннест он разгорался все ярче.

— Выходит, что эту ночь у алтаря проведет Колумбанус, и он будет один — так, что ли?

— Так я поняла.

Завидев Кая с бойко рысившими лошадками, Аннест тут же поднялась и подоткнула юбки, завернув край подола за пояс.

— Брат Кадфаэль, правда ведь нет ничего плохого в том, что я полюбила Джона? Или в том, что он меня любит? До остальных ваших братьев мне дела нет, но не хотелось бы, чтобы ты считал, будто мы делаем что-то постыдное.

Сам Кай решил обойтись без седла, однако оседлал лошадку для Аннест. Сложив ладони чашечкой, Кадфаэль просто и естественно подставил их под ногу девушки и подсадил ее на широкую конскую спину. Прикосновение к ее гладкой, прохладной лодыжке и запах свежего полотна от ее платья остались для монаха, пожалуй, самыми приятными впечатлениями за весь этот долгий и суматошный день.

— Девочка моя, — откликнулся монах, — я немало побродил по свету и знаю, что такая чистая любовь, как у вас, встречается нечасто. Джон в свое время ошибся, но у каждого должна быть возможность начать сначала. Сдается мне, что на сей раз он промашки не дал.

Кадфаэль смотрел вслед девушке: ее лошадка шагом взбиралась в гору, и ехавший рядом Кай придерживал свою, чтобы не обгонять Аннест. Время у них в запасе было — брат Колумбанус придет за лошадьми минут через десять, не раньше, а потом ему надо будет еще и отвести их к дому священника. Кадфаэль решил, что стоит, наверное, вернуться к приору Роберту и отправиться вместе с ним — переводить его «громы и молнии». Но в этом случае следовало поторопиться: ему предстоял еще очень важный разговор с Сионед — они должны тщательно обсудить и продумать все, что предстоит сделать грядущей ночью.

Как только Кай и Аннест скрылись из виду, Кадфаэль направился к дому Бенеда. Сионед в нетерпении устремилась ему навстречу.

— Я-то думала, что Аннест окажется здесь раньше тебя. Она пошла разузнать, что делается в доме отца Хью, а я здесь осталась — пусть люди думают, что я у себя дома. Ты Аннест не видел?

— Видел, и слышал все ее новости, — отвечал Кадфаэль и рассказал Сионед обо всем, что сообщила Аннест, а также — куда она отправилась.

— За Джона ты не тревожься: они поспеют туда задолго до приора с бейлифом. А нам с тобой о другом поговорить надо, и не теряя времени. Приор ждет, чтобы я поехал с ним, да мне и самому не помешает посмотреть, как пойдут дела. И если мы с тобой справимся со своей задачей не хуже, чем Аннест и Кай со своей, то, возможно, узнаем то, что хотим знать, еще до того как наступит утро.

— Ты что-то выяснил, — убежденно промолвила Сионед, — по лицу вижу. Ты знаешь, что делать!

Кадфаэль кратко поведал ей обо всем: о том, что открылось ему в доме Кэдваллона, о том, как он без толку ломал голову, пытаясь извлечь из этого открытия пользу, и о том, как Аннест случайно подсказала ему выход. А потом монах объяснил девушке, что от нее требуется.

— Я знаю, ты говоришь по-английски, и сегодня ночью придется этим воспользоваться. Из всех наших ловушек эта, пожалуй, самая опасная, но я буду рядом. Да и Энгеларда можешь позвать, если он пообещает укрыться поблизости и не высовываться без крайней нужды. Но, дитя мое, если ты боишься или хоть капельку сомневаешься, лучше все это бросить и попробовать что-нибудь другое. Так что решай: как скажешь, так и будет.

— Нет у меня ни страха, ни сомнений. Я на все готова.

— Тогда присядь рядышком и запоминай все хорошенько — времени у нас маловато. Только, может, сначала принесешь мне ломоть хлеба и кусочек сыра? Ужин-то я пропустил.

Уже смеркалось, когда примерно в половине восьмого к усадьбе Ризиарта подъехали всадники. По обе стороны от Гриффита, сына Риса, ехали приор Роберт и брат Ричард, а позади двое оруженосцев бейлифа и брат Кадфаэль. Приор держался церемонно, будто это он представлял закон, а бейлиф получил свои полномочия от святого Бенедикта, а не от Овейна Гуинеддского. На самом же деле бейлиф немало досадовал на эту незадачливую встречу, из-за которой ему пришлось уступить настояниям приора. Ничего другого ему не оставалось: приор заявил, что был нарушен валлийский закон, и долг предписывал бейлифу расследовать обвинение, хотя он и предпочел бы спровадить всю эту бенедиктинскую братию обратно в Шрусбери — разбирались бы сами со своими делами и не беспокоили занятых людей, у которых и без них забот хватает, причем несравненно более важных. А еще, как на грех, долговязый Кэдваллонов слуга вовсю расшумелся, обвиняя Джона, а не то было бы проще как-нибудь замять эту историю.

Сторожа у ворот, как ни странно, не оказалось, а во дворе царила суматоха — повсюду сновала взбудораженная челядь, со всех сторон доносились противоречивые распоряжения, и по всему было ясно — стряслось что-то непредвиденное. Даже конюх не выбежал навстречу, чтобы принять у гостей повод. Приор Роберт пришел в негодование. Гриффит, сын Риса, заинтересовался и слегка насторожился. Первой на приехавших обратила внимание весьма миловидная юная особа, бежавшая по двору, подхватив юбки, в такой спешке, что косы ее расплелись и шелковистые каштановые волосы рассыпались по плечам.

— О достойные сэры, не сердитесь на нас за это небрежение — тут у нас такое приключилось, и сторожа кликнули на помощь, и конюхов… Но мне так стыдно: что бы ни случилось, мы не должны забывать о гостеприимстве. Моя госпожа сейчас отдыхает, и не стоит ее тревожить, однако я к вашим услугам. Не угодно ли вам спешиться? Прикажете приготовить комнаты?

— Мы не собираемся здесь задерживаться, — приветливо отозвался бейлиф, заподозривший, что девушка не так уж проста и за ее безыскусным радушием что-то кроется. — Мы приехали лишь за тем, чтобы забрать одного молодого злодея, которого вы тут держите под замком. Но я вижу, что у вас что-то стряслось, и не хотел бы добавлять вам беспокойства, а паче того волновать вашу госпожу, которой и без того пришлось немало перенести в эти дни.