Чтение онлайн

— Он никогда не признавался, — Вика задумчиво пожимает плеча. — Думаю, он отстегнул управляющему в отеле и узнал данные постояльцев номера. А через неделю появился перед её рабочим столом секретаря и по-русски попросил её руку и сердце на коленях и с букетом багровых роз.

— И она сказала «да», — заканчивает Вадим историю в духе финала американских мелодрам.

— Нет! — неожиданно и радостно восклицает Вика.

Вадим косо смотрит на неё, от чего она начинает хохотать, едва не рассыпав орешки из пакета.

— Сколько не рассказываю, никто так и не догадался, что она сбежала от него, ни проронив ни слова, и закрылась в кабинете Станислава Викторовича до конца дня.

Поняв причину столь резкой смены её настроения, Вадим хмыкает.

— Он год добивался её расположения. Приглашал на свидания, дарил подарки. Он даже уговорил Станислава Викторовича сделать его репетитором для мамы для улучшения её английского. И на работу устроился, и рядом с ней оказался.

«Хитрый старикашка», — думает Вадим про себя.

— И чем всё закончилось? — интересуется он уже вслух, выруливая на пустую встречную полосу и объезжая первую яму за весь маршрут на этой дороге.

— Они тихо расписались на годовщину встречи в Мадриде. И… до сих пор живут как двадцать лет назад.

— Повезло.

— Ну, а ты? — неожиданно спрашивает Вика, прерывая его желание заговорить о клиентке. — Есть кто-нибудь?

Вадим молчит, следя за дорогой под её любопытным взглядом. После услышанной истории у него мелькнуло несколько предательских мыслей «мне бы так», но он отвергает их, списывая на минутный эффект от рассказа пассажирки. Потом показывает левую руку, на которой отсутствует кольцо.

— У меня есть только сестра. И только ради неё я согласился на эту работу.

— Я сочувствую тебе, — говорит Вика шаблонную фразочку. — Правда. Я понимаю тебя. Всё наладится, поверь мне.

Вадим понимает, что она в курсе случившегося с его семьёй и догадывается, откуда она всё узнала.

— Давай без этого… — излишне грубо обрывает он очередное шаблонное заявление.

Дёрнувшись, Вика замолкает и склоняет голову, задумчиво хмуря брови. Вадим понимает, что вспылил и зря оборвал её, поэтому решает больше не поднимать эту тему, оставляя расспросы о девчонке так и не озвученными. План провалился, и поэтому он поднимает скорость до прежнего значения. Ещё пара минут и дорога окончится. Устав бороться с жаждой, Вадим отстегивает ремень, тянется назад и достаёт с заднего сидения бутылку минералки.

Когда бутыль летит на прежнее место, Вика поворачивается и смотрит на него взглядом, который Вадим каждый день видит в зеркале: это тяжёлый и бессильный взгляд человека, неспособного что-либо исправить и которому остаётся только смириться с тем, что случилось. Однако быстро понимает, что это лишь отголосок тех чувств, что когда-то были в ней, а теперь они существуют лишь воспоминанием. Потом она снова отворачивается к окну, давая ветру возможность играть с её волосами.

— Мой брат сломал шею на турниках прямо на моих глазах, — рассматривая проносящиеся мимо деревья, с небольшими паузами говорит Вика.

Вадим начинает напрягать слух, чтобы ничего не пропустить.

— Врачи ничего не смогли сделать. Они никогда не говорили, сколько ему осталось, и каждый день был для нас как последний. На восемнадцатый день я впервые увидела его. Он долго улыбался мне. А потом просто закрыл глаза и ушёл. Я знаю, каково тебе. И каково будет твоей сестре, когда она очнётся. Ведь это из-за меня он полез на те турники.

В машине воцаряется напряжённая тишина. Вика молчит. Вадим не в силах что-либо сказать после горького доказательства того, что она действительно понимает его состояние.

— Прошлое — это прошлое, — продолжает она, не давая ему время обдумать услышанное. — И его уже никак не изменить. Но знаешь…

Вадим отвлекается от дороги и смотрит в её голубые глаза.

— Ты всё ещё можешь изменить своё будущее. Научиться жить по-новому. Так, чтобы ваша мама, на том свете, не переживала за вас с сестрой. И знаешь… что бы ни выяснилось, когда твоя сестра очнётся, постарайся не делать её во всём виноватой.

Он понимающе кивает, соглашаясь с последними словами, ведь уже давно самостоятельно пришёл к аналогичному решению. Что бы ни случилось в тот день и ни стало причиной аварии, ему нет смысла винить сестру — и без его озвученных или безмолвных слов она уже настрадалась на пару жизней вперёд. Всё, что Вадим сейчас хочет, так просто обнять свою малышку и почувствовать на себе её объятия. Начать жить по-новому он не может без Сони. Для него это кажется лицемерием, которое осквернит память о матери сильнее его нынешнего поступка. Он дождётся сестрёнку, восстановит её здоровье, а там они как-нибудь справятся вместе.

Ему больше не хочется говорить, а окружение и словно бесконечным лес уже не кажутся ему такими же потрясающими и зачаровывающими, как несколько минут назад. Теперь он видит упущенную возможность. Событие, способное остаться в их с сестрой памяти ярким воспоминанием о совместной поездке втроём, но так и не случившееся. Буйная и густая растительность по обе стороны дороги и небо видятся ему издевательски яркими, вычурными, возвращая ощущение нереальности всего случившегося с ним. Вадим закусывает губу и терпит боль, желая наконец-то проснуться. Однако вместо столь желанного он чувствует во рту кровь, а у обочины видит большой белый крест из камня. Считая увиденное совпадением, он проносится мимо.

Почти сразу за крестом он замечает дорожный знак «Шапсугская», в то время как вокруг ни намёка на цивилизацию в принципе, лишь гравийная дорога, что уходит в лес слева от асфальтового полотна. Навигатор подсказывает ему, что нужно ехать дальше. Убрав ногу с педали газа, Вадим читает надпись на самодельном билборде возле дороги — «Берегите лес от огня!» и сразу за небольшим поворотом видит начало самой станицы.

— Второй поворот налево и потом прямо, — просто, словно голос навигатора, подсказывает ему Вика, будто разговора ранее вовсе не случилось.

В указанном ею направлении, чуть в стороне от дороги и вдоль неё проходит первая станичная улица из нескольких широких дворов. Новизна домов свидетельствует о молодости района, лишь пара построек явно советского времени, о чём подсказывает старый, бледно-оранжевый кирпич. Как он и ожидал, ему не удаётся увидеть людей на улице, лишь пара машин одиноко раскаляется под полуденным солнцем. Следуя подсказке и отключая ставший ненужным навигатор, Вадим понимает причину, почему Вику навязали ему в попутчицы — сам бы он долго блуждал по станице, расспрашивая редких встречных о местонахождении нужного ему адреса, а она явно не в первый раз здесь. Сбросив скорость, он плавно съезжает с асфальта, и под колёсами ауди начинает шуршать мелкий гравий. Опять по подсказке он едет прямо, заезжая в проулок впереди между высокими заборами из профнастила разных цветов, а затем останавливается, сосредотачиваясь.