Чтение онлайн

— И ты решил сбежать? Бросить все и вся?

— Я думал, — парень запустил пальцы в тщательно расчесанные волосы. — Всю башку сломал: чего делать? На равнину податься? И семью бросить страшно и жениться тошно… До последнего тянул — не мог решиться! А после само собой получилось. Я с мальчишника шел, и вдруг вижу: Сигне стоит у калитки. Ждет. Она — меня! Тут уж не до раздумий…

— Но твои друзья сказали: ты велел им идти прямо в киркью, — заметил Кнуд Йерде. — Предупредил заранее. Как это понимать?

— Так я давно решил: не нужны никакие песни или что еще полагается, — проворчал Бьярне. — Один пойду.

— Как на расстрел, — хмыкнул Ларс.

— Да хуже, — Бьярне скривился, словно хлебнул уксуса. — Только не мог я с родителями не попрощаться.

— И что они?

— Сначала не поверили, — признался Бьярне. — А когда поняли, что я всерьез — очень рассердились. А уж когда Сигне в дом зашла, такое началось… Потому она мел и схватила да эти руны написала. Они и заснули все… А Сигне отцепила брошь с платья, на стол кинула и увела меня. Они ведь уже проснулись, да?

— Не знаю, — неожиданно жестко ответил Кнуд Йерде.

— Сигне сказала: ничего страшного! — пробормотал Бьярне. — Они сами проснутся! И жилет на скамейку накинула, чтобы надпись не заметили! Сказала, что все обойдется!

Парень тихо застонал, сжав голову руками. Ларс почувствовал глухое раздражение: ну, теленок, в самом деле, несмотря на рост и силу! Куда поведут, туда и потащится!

— Бьерн, — Кнуд Йерде присел рядом с Тильсеном. — Бьерн, послушай. Ты запутался, но все разрешимо. Ты еще можешь вернуться: объяснишься с Карой и продолжишь жить привычной жизнью.

— Никто тебя не тронет, — добавил Ларс. — Это я тебе как ленсман обещаю.

Бьярне помотал головой. На лице появилось решительное выражение.

— Нет, — твердо ответил он. — Я остаюсь. У меня сегодня помолвка, и Сигне я люблю. Буду молиться, чтобы отец и мать простили меня, но не вернусь.

— Бьерн, послушай. Это не твой мир, — грустно произнес Кнуд Йерде. — Да, он удивителен и прекрасен, но ты никогда не сможешь стать здесь своим до конца. Ты упустишь свою жизнь, Бьярне Тильсен, словно воду сквозь пальцы.

— Мой мир там, где Сигне. Я выбрал.

— Что ж, — Кнуд Йерде выпрямился и потер поясницу. — Но ты предлагал донести котел.

— Да, — Бьярне вскочил на ноги, — Давайте…

Когда еловые ворота выпустили их троих наружу, Ларс возрадовался всем сердцем… Пусть комары, словно караулившие в засаде, и набросились целым роем, пусть небеса сразу же затянуло облачной пеленой, и ни зги не было видно в полночной мгле — все равно, это был привычный мир, живущий, в общем и целом, по законам белого дня.

Кнуд Йерде нес факел. Бьярне в одиночку тащил котел, а Ларс замыкал шествие. Они медленно пробирались сквозь унылый ельник, пока не вышли на тропу.

— Все, — Бьярне поставил котел на камни. — Дальше вы уж сами.

Он потер покрасневшие ладони и выпрямился — высокий стройный парень в дорогом наряде, на который налипли желтые еловые иголки. Побег горного вьюнка зацепился за эфес рапиры.

Кнуд Йерде достал из карман ключ и протянул его Бьярне.

— Отдашь тому близнецу, что будет потрезвее.

— Может, передумаешь еще? — спросил Ларс. Мысль, что он оставляет живого человека в этакой глуши, населенной не пойми кем, тревожила сердце. — Сдалась она тебе, эта Сигне…

В чаще послышался нежный перезвон колокольчиков. Ларс обернулся, и в свете факела увидел поодаль, за деревьями, девичью фигурку в мерцающем одеянии. Пламя отразилось на сияющем золоте волос, глаза — дивные, бездонные — встретились с глазами Ларса, словно затягивая, увлекая за собой… И тут же отпустили, равнодушно и легко.

— Прощайте, — коротко ответил Бьярне.

И быстро, словно боясь, что удержат, кинулся прочь.

Глава 20

Мечты бакалавра словесности

Шаги Бьярне замерли вдалеке. Смолк, растаял звон колокольчиков.

— Кто бы мог подумать, а? — Ларс не знал, ругаться или смеяться. — Вся эта заварушка из-за того, что деревенский батрак втрескался в лесную нечисть! Сумасшедший дом какой-то… Деревенские страсти…только в театре водевиль ставить…

— Здесь нет ничего смешного, — устало проговорил Кнуд Йерде. — Скорее наоборот. Парень попал в переплет, и мы, увы, бессильны. Против воли мы его домой не потащим. Не ребенок, пусть мозги и полудетские.

— Такое ведь частенько случается, да? Если вспомнить легенды…

— Заодно вспомните, как они заканчиваются. Как правило, довольно грустно. Альвы, ульдра и прочие создания сумерек любят завлекать в свои сети молодежь. Юность, красота, горячая кровь. Беда в том, что создания сумерек непостоянны. А люди быстро стареют. Слишком быстро.

— И вызволить его не получится?

— Есть правила. Мы трижды просили его вернуться. Он трижды отказался по доброй воле. И он не скован чарами, если, конечно, не считать таковыми щенячью юношескую влюбленность. Если бы я заметил малейший намек, я бы спорил дальше. Но здесь случай безнадежно ясный.

— Может быть, вы ошиблись, — сказал Ларс. — Может, там настоящая любовь?

— Буду рад ошибиться. Но вы сами-то в такое верите? Впрочем, вы молоды. Любовь — понятие зыбкое, как осенний дым. Рассеется, оставив лишь горечь и пустоту.